Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

На следующее утро он послал мне мяса дичи и перед моим уходом пришел и просил меня снова и снова извинить его за его действия. Я сказал, что испытываю к нему одни лишь дружеские чувства и надеюсь, что когда-нибудь буду иметь удовольствие встретить его при более благоприятных обстоятельствах.

Затем я уехал со своей пестрой маленькой командой – двое афганцев, ваханец, ладахец, пенджабец и несколько яркендцев,– все хорошие солдаты, которые, я уверен, мгновенно атаковали бы русских, если бы я им это приказал. Но какой смысл? Я не смог бы ничего добиться. Я сразу же увидел, что не было смысла устраивать ссору и что наилучшим образом действия было примириться с неизбежным, не уронив своего достоинства. Однако между нашими двумя правительствами это будет серьезное дело, так как я был определенно на афганской территории, и, более того, я никогда не предпринимал каких-либо действий против русских – все, что я делал, было чисто оборонительным и ни в какой мере не являлось вторжением в законные права русских, и, если бы они были настроены дружественно, не следовало бы придавать никакого значения тому, чем я занимаюсь. Но мы теперь существенно обеспокоили их и обнаружили, что они настроены решительно агрессивно. В обстановке полного мира они прорвались прямо через китайскую территорию, вторглись на афганскую территорию и выдворили английского офицера. Это деяния, которыми даже гладстоновское министерство не может пренебречь, и я с нетерпением буду ожидать, какие меры предпримет правительство… Завтра я буду у северного подножья прохода Келех из Каджута, который русские все еще соизволят называть китайской территорией…[469]

Завершая рассмотрение деятельности Янгхазбэнда на Памире, следует заметить, что этот английский офицер провел весьма обширные географические исследования и топографические съемки, значительно способствовавшие совершенствованию карт Центральной Азии. Научные материалы Ф.Э. Янгхазбэнда широко публиковались в трудах Королевского географического общества Великобритании, в том числе в 1892г. была издана «Карта Памира и прилегающих районов», составленная по материалам путешественника и показывающая его экспедиционные маршруты[470]. Позже Янгхазбэнд опубликовал две книги о тибетских и памирских путешествиях, а также о своей службе в Индии[471]. За выдающиеся географические исследования Янгхазбэнд был награжден Золотой медалью Королевского географического общества.

Не отрицая научных заслуг Янгхазбэнда, снова подчеркнем, что, в первую очередь, он все-таки был офицером британской колониальной армии и как таковой не останавливался ни перед чем для того, чтобы обеспечить интересы английской политики и принести вред тем, кого он считал препятствием на пути ее осуществления. В этом плане Фрэнсису Янгхазбэнду ничего не стоило пренебречь неписаными законами ученых-путешественников, диктовавшими обязательную взаимопомощь между коллегами независимо от того, к какой национальности или государству они принадлежали. Мы уверены, что именно по этим законам действовал Б.Л. Громбчевский, подаривший Янгхазбэнду самую совершенную карту Памира того времени. Янгхазбэнд же, получив от российского путешественника карту 11 октября 1889г., буквально на следующий день посоветовал киргизам показать Громбчевскому прямой путь из Шихидуллы в Полу, путь, по словам Ф.Э. Янгхазбэнда, не имеющий никакой важности, ведущий из никуда в никуда и проходящий через очень высокие плато и горы без травы и топлива, для прохода по которым в зимнее время ему придется испытать крайние трудности и потери в его экспедиции[472]. Русский офицер, на свою беду, послушался совета британского коллеги (и, как он считал, друга) и едва не лишился жизни в результате страшного зимнего перехода по высокогорью. Его отряд потерял почти всех лошадей и провизию, а казаки получили множество обморожений и в конце перехода настолько ослабели, что не могли даже нести свое собственное оружие. Сам Громбчевский после этого перехода несколько месяцев был вынужден пользоваться костылями[473].

Янгхазбэнд оказался совершенно прав, когда уверенно предсказывал, что силовое решение Россией «Памирского вопроса» вызовет новые осложнения отношений между двумя колониальными империями, однако события далее развивались не совсем по тому сценарию, который представлялся наиболее предпочтительным этому английскому военно-политическому агенту. Причем действия самого Янгхазбэнда создали определенные сложности британским дипломатам, так как в своем стремлении внедрить китайцев на Памир капитан Янгхазбэнд зашел так далеко, что написал письмо афганскому шархаддару [наместнику] Шигнана, говоря, что китайцы услышали, что он занял Соматаш, и желают, чтобы он ушел оттуда; письмо, по поводу которого правительство Индии должно было объясняться [с афганцами]. Эмир, в ответ на письмо вице-короля, утверждал, что Соматаш находится в пределах «данного [ему] Богом правительства» и китайцы не имеют права вмешиваться. В то же время Ний Илеяс обнаружил, что афганскую власть в Шигнане и Бадахшане ненавидят и что обитатели, вероятно, будут приветствовать приход русских[474]. Хотя эмир Афганистана решительно протестовал против присутствия китайцев в районе Сома-Таша, его представления о географии этих районов и конкретной линии «афганских владений», на которые он претендовал, были весьма туманными, о чем свидетельстствует следующее послание, направленное эмиром правительству Индии 17 октября 1891 г.:

Настоящим я прошу высокое правительство Индии направить мне правильную карту, которую могут составить и представить достойному правительству в соответствии с расспросами и съемками английских топографов, выполненными в этих районах, показывающую, насколько далеко простираются пределы афганской территории, а также китайской и русской, так, чтобы я получил возможность узнать об этом, а в соответствии с этими знаниями иметь возможность послать инструкцию шархаддару Шигнана по поводу того, как ответить указанному капитану [Янгхазбэнду] таким образом, чтобы это соответствовало знаниям и информации[475].

Нам не удалось установить, отправило ли правительство Индии эмиру такую карту, однако сам правитель Афганистана не был склонен активно поддерживать стремление англичан иметь объективную оперативную информацию о состоянии дел на Памире. По крайней мере, на официальное письмо эмиру с просьбой разрешить хакиму Бадахшана напрямую сообщать англичанам о ситуации на Памире, был получен твердый отрицательный ответ[476].

Летом 1891г. третий секретарь посольства Великобритании в России С.Н.Е. Элиот посетил Центральную Азию, «где у него было большое преимущество быть гостем генерала Вревского – генерал-губернатора Туркестана и сопровождать его превосходительство в путешествии по его краю, которое включало районы за Алаем и границу с Кашгарией»[477]. Эта поездка позволила Элиоту лично ознакомиться с решительными настроениями российских туркестанских властей в отношении разграничения Памира, а также способствовать скорейшему освобождению лейтенанта Дэвисона из русского плена. В своем меморандуме о походе Ионова и аресте Дэвисона третий секретарь британского посольства сообщает, в частности, что Янгхазбэнд направил Дэвисона из Кашгара к Яшиль-Кулю, «говоря,