Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

отделе Военного министерства была издана на английском языке карта, полученная Янгхазбэндом у Громбчевского, причем китайская граница на ней изменена в сравнении с той, которую предлагал Янгхазбэнд: к югу от Ранг-Куля, оставленного в пределах Китая, она проведена по Ак-Байталу и хребтам до Малого Памира, «передавая», таким образом, Аличур во власть Афганистана[462]. На этой карте нанесена также граница по русской ее трактовке, по-видимому, полученной Янгхазбэндом у полковника Ионова, о чем речь пойдет ниже. Русский вариант границы включает в состав России район Ранг-Куля, далее граница идет по Аксу и верховьям ее правых притоков к Ак-ташу.

Изменение английской трактовки китайской границы на Памире объясняется, очевидно, тем, что на Аличуре, уже в период пребывания Янгхазбэнда в Восточном Туркестане, столкнулись интересы Китая и Афганистана, не поддерживать который Великобритания не могла. 18 ноября 1890 г. Янгхазбэнд получил от даотая Кашгара письмо следующего содержания:

Ши-ан, китайский даотай Кашгара, пишет Янгхазбэнду, офицеру Британской Индии, путешествующему по делам.

Я прошу разрешения подтвердить, что Соматаш, расположенный на запад от Башгумбаза, уже давно был пограничным постом Кашгарской области. Древняя каменная табличка, которую можно видеть в этом месте, и свидетельства людей подтверждают этот факт.

Вы сами, проходя недавно через Сома, без сомнения, как следует расспросили об этом деле.

В настоящее время афганский командир с 11 вооруженными спутниками пересек границу и изгнал людей, отвечающих за китайский форт в Сома, и последние сообщили об этом деле мне.

Так как эти действия находятся в полном противоречии с договорными установлениями [в тексте именно так, и даотай в данном случае, по-видимому, пытается выдать «границу Янгхазбэнда» за окончательно установленную.– А.П.], я теперь прошу, чтобы вы принудили этих афганцев, которые с оружием в руках пересекли границу, вернуться в пределы их собственных границ и чтобы вы не позволили творить зло.

Я искренне надеюсь, что в дальнейшем каждая сторона сможет охранять свою границу, укрепляя, таким образом, узы дружбы между двумя странами[463].

В своем ответе даотаю от 21 ноября 1890г. Янгхазбэнд подчеркнул, что во время его пребывания на Сома-Таше последний был необитаем и что правительство Индии до настоящего времени так и не имеет официального разъяснения Китая о пределах распространения его территории на Памире[464].

Весной 1891г. Янгхазбэнд прйнялся активно убеждать китайское провинциальное руководство осуществить эффективную оккупацию памирских земель. В этих переговорах английский эмиссар широко использовал рекомендованную Нием Илеясом тактику запугивания китайцев русскими и афганцами. Секретарю правительства Индии Янгхазбэнд докладывал о своей встрече с кашгарским даотаем: «Я сказал ему [даотаю], что генерал-губернатор Русского Туркестана собирается посетить границу этим летом и проинспектировать Иркештам и Алай и что не исключено, что этот случай будет использован для того, чтобы послать войска на Памиры, потому что граница между Россией и китайской территорией не была определена в этой части, и, так как киргизы Памиров родственны киргизам русской территории, русские могут счесть необходимым послать войска на Памиры, так же как мы были вынуждены направить войска в Шахидуллу.

Но, я сказал, афганцы – воинственная раса, и, если они увидят, что русские готовы закрепиться на Памирах, и если в то же время они поймут, что китайцы не предпринимают мер к решительной оккупации этого района, можно ожидать, что они продвинутся на Памиры, чтобы предвосхитить русских, так как они, бесспорно, будут считать, что имеют больше прав, чем русские, на этот район на основании того, что воды Памира текут в Афганистан [?!– А.П.].

Даотай ответил, что русский консул уже говорил с ним о киргизах, совершающих набеги на русскую территорию, и он [даотай] знает, что памирские киргизы часто переходили на Алай на зимовку и за сеном. Но он считает Памиры принадлежащими Китаю, и в доказательство этого он сказал, что есть форт и надпись на камне в Соматаше на Аличур-Памире.

Я сказал, что это правда – форт в Соматаше есть, но в нем никого не было, а что касается надписи, то она лишь сообщает историю сражения и не является пограничным знаком [подчеркнуто нами.– А.П.]; более того, на Памирах нет ни одного китайского чиновника, и киргизы в любой момент могут провозгласить себя подданными России или Афганистана. Я добавлю, что, если Памиры будут определенно оккупированы китайцами, афганцы, бесспорно, не попытаются продвигаться, и даже если они это сделают, правительство Индии в таком случае использует свое влияние для того, чтобы удержать их от продвижения; но что, с другой стороны, если афганцы увидят перед собой только пустой форт и если в то же время будет существовать перспектива оккупации этого форта русскими, для афганцев будет большим соблазном занять его, и китайцы не могут при таких обстоятельствах ожидать, что мы используем свое влияние, чтобы удержать их, тем более что они должны помнить, что до настоящего времени не было соглашения между двумя странами относительно границы.

Даотай ответил, что форт не был занят, возможно, из-за плохой погоды, но что это место, бесспорно, принадлежит китайцам. Секретарь добавил, что при всех условиях русские не могут иметь никаких прав на Памиры… Предупреждение Янгхазбэнда, однако, произвело немедленный эффект, и даотай направил людей к памирской границе для сбора информации, а по их возвращении он командировал генерала Чана с 30 солдатами к Мургабу, в место слияния Акбайтала с Аксу и к Соматашу»[465]. Следует заметить, что упомянутая Янгхазбэндом надпись на Соматаше была им тщательно скопирована и затем переведена. На камне изложена следующая история:

«На хребте гор десять тысяч человек сложили свое оружие. Китайские солдаты, наступая со всех четырех точек компаса, шли (не встречая сопротивления), как будто проникая в ненаселенную страну. Двое руководителей [бунтовщиков], видя поэтому, что их дальнейшие усилия будут напрасны, побежали; в то время как наши солдаты в преследовании напоминали тигров и леопардов, гонящихся за лисами и зайцами. Прежде чем наши солдаты далеко продвинулись в своем преследовании и пока они еще пересекали горы (битва закончилась), а наши люди были все еще в хорошей боевой форме». В качестве примечания капитан Янгхазбэнд пишет: «Дата отсутствует, так как та часть камня, на которой она была выгравирована, оказалась разбитой»[466].

Летом 1891г. Янгхазбэнд снова отправился на Памир, причем на этот раз китайцы, вняв уговорам английского политического агента, тоже направили туда небольшой военный отряд. Послав лейтенанта Дэвисона вслед за китайцами к Аличур-Памиру, сам Янгхазбэнд пошел через Тагдумбаш и перевал Вахджир к Бозай Гумбезу. Между Янгхазбэндом и Дэвисоном была налажена постоянная связь через местных жителей. Практически ежедневно гонцы от лейтенанта Дэвисона доставляли капитану Янгхазбэнду сообщения о действиях Дэвисона и собранной им информации[467]. Уже 4 августа 1891 г.