Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

Мургаба – на перевал Ишарт, с него через Мургаб на хребет к северу от Аличура, затем перевалом Мар-Ченай к проходу Ленгор, через Гунт, перевалом Кой-Тезек (в южной части Аличур-Памира), севернее перевала Харгош на перевал Баш-Гумбез, пер. Кунджит, через озеро Кун Кунтей. Далее Янгхазбэнд использует знак неопределенной границы и проводит ее на юг к Малому Памиру и на озеро Чакмактынкуль. Неопределенной показана также граница России южнее Кара-Куля. Таким образом, Аличур-Памир, Ранг-Куль и Малый Памир показаны Янгхазбэндом принадлежащими Китаю, а Рошан, Шугнан и Вахан – Афганистану.

Ранее мы уже отмечали, что Янгхазбэнд в своих переговорах с яркендским амбанем обрел неожиданного союзника в лице Б.Л. Громбчевского, однако в наибольшей степени негативная (для России) роль этого известного путешественника в истории «Памирского вопроса» раскрывается из рассмотрения официальных документов миссии Янгхазбэнда. Так, в своем письме лорду Канингему из Яркенда от 15 сентября 1890г. Янгхазбэнд сообщает: …для того чтобы иметь русскую точку зрения о народностях Памира, я вчера спросил Громбчевского, кому, как он выяснил, принадлежат киргизы, и он ответил, что они считают себя китайскими подданными. Он сказал, что китайцы не берут с них налогов, в то время как они знают, что афганцы и русские будут брать, и поэтому, где бы их ни спросили, кому они принадлежат, они всегда говорят – китайцам. Я имел с Громбчевским также разговор о русской границе. Он сказал, что она в настоящее время не определена, но что русские практически не имеют администрации к югу от Алая даже на Большом Кара-Куле, который включен в русскую пограничную линию на картах. Эта информация Громбчевского имеет определенную цену, так как он лучший русский специалист по этому вопросу и путешествовал через Памиры как в прошлом, так и в этом году. Он дал мне великолепную русскую карту Памирского района [рассмотрена нами ранее.– А.П.] – ту в действительности, которой он пользовался в своих путешествиях и которая имеет еще большее значение потому, что на ней отмечены пределы съемок различных русских экспедиций… Громбчевский сам сказал мне, что он проинформировал амбаня о том, что киргизы Памира – китайские подданные[457]. Напомним, что в своем дневнике Громбчевский использовал даже более сильное выражение, а именно, что он твердо вбил в голову китайцам, что Памир должен принадлежать Китаю.

Из своих разговоров с Громбчевским Янгхазбэнд сделал единственный возможный вывод, сводящийся к тому, что русские, так же как и мы [англичане], хотят, чтобы китайцы определенно установили свою власть на Памире, и,– добавляет Янгхазбэнд,– в то время как мы боимся, что русские могут двинуться с прохода Туюк-су для захвата территории вплоть до Гиндукуша для того, чтобы ослабить наше влияние среди горных племен и в Кашмире, они, вероятно, в такой же степени боятся, что мы можем пойти с Гиндукуша или из Шигнана для присоединения территории вплоть до перевала Туюк-су для того, чтобы приблизиться к Фергане и быть в состоянии сеять смуту среди мусульманского населения этой провинции. Таковым мне представляется наиболее вероятное объяснение настоящей ситуации, и, если оно справедливо, я считаю, что мы можем сами себя поздравить с теми действиями, которые были предприняты в течение последних нескольких лет на нашей северной границе, так как никто в этих краях не сомневается, что у русских были виды на Памир и Сарыкол, и русские подданные андижанцы говорят, что консул [России] в Кашгаре до сих пор совсем не признавал того, что китайская власть распространяется за каравали (пограничные посты), которые расположены в долинах к востоку от Памира[458]. Следует заметить, что, несмотря на сообщения андижанцев, в определенной мере противоречившие мнению о том, что русские, так же как англичане, хотят внедрения китайцев на Памир, у Янгхазбэнда были все основания сделать такое заключение из предоставленных ему Громбчевским данных, так как он полагал, что российский исследователь выражает официальную точку зрения своего начальства. Подтверждается справедливость такого умозаключения прежде всего тем, что Громбчевскому был хорошо известен характер миссии английского политического агента, о чем, по свидетельству Янгхазбэнда, Громбчевский сам сообщил ему в Яркенде во время одного из совместных дружеских обедов. Янгхазбэнд пишет об этом следующее: Громбчевский сказал, что он видел в одной из русских газет, что полковник Янгхазбэнд отправился в Яркенд с секретной миссией. (Это дело рук этого корреспондента гражданской и военной газеты, и, если бы его можно было бы наказать каким-либо образом, я был бы очень благодарен, так как он дал возможность русским подготовить для меня путь в эти места и настроить против меня народ.) Громбчевский, по-видимому, считал, что он сам был причиной моего появления здесь, и сказал, что его визит в Хунзу в 1888г. привел Дьюранда и меня туда в прошлом году, и намекнул, что его путешествие к кашмирской границе послужило причиной моего появления в Яркенде в этом году[459].

Сам Янгхазбэнд начал вести переговоры с яркендским амбанем весьма осторожно, отрекомендовавшись официальным чиновником, направленным Министерством иностранных дел правительства Индии для обсуждения вопроса установления границы Кашмира и Восточного Туркестана (Яркенда). Затем он навел у амбаня справки о том, какими официальными чиновниками управляется Памир, и был проинформирован главой местной администрации, что Сарыкол (который, по его словам, простирается до перевала Минтака) управляется им, а Памиры – даотаем Кашгара. Затем Янгхазбэнд пытался выяснить, находится ли Аличур-Памир под властью китайцев, но амбань ответил, что не имеет сведений о Памирах, так как они расположены вне его административной территории[460]. Основным выводом, который английский политический агент сделал на основании всех добытых им сведений, а также переговоров с китайцами, было то, что для установления границы между Афганистаном и Китаем на Памире необходима фактическая оккупация этой горной страны китайскими войсками, к чему он китайцев всячески подталкивал.

Вопрос о разграничении Памира был представлен правительством Индии на обсуждение кабинета министров империи со следующими комментариями: «Полученная информация, мы уверены, дает правительству ее величества достаточные основания для достижения взаимопонимания с Китаем. Правительство лорда Лансдоуна поясняет, что хотя оно желает поощрять оккупацию китайцами территории Памира вплоть до афганских и русских пределов, но оно считает нежелательными какие-либо шаги со стороны Центрального правительства или Индийского правительства в направлении демаркации предложенной линии. Лорд Кросс согласен с этой точкой зрения и советует в случае, если китайское правительство признает линию границы, предлагаемую правительством Индии, их следует убедить сделать оккупацию территории эффективной путем периодической посылки кашгарских или яркендских чиновников на границу их владений на тех ее участках, где она встречается с русской и афганской территориями»[461].

В июне 1891г. в разведывательном