Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

на верность США; губернатор штата Франклин[53] Джон Севир, впоследствии сенатор от штата Теннесси и первый губернатор этого штата; основатель г. Камберленд Джеймс Робертсон и Уильям Блаунт, губернатор Юго-Западной территории, а позже сенатор от Теннесси, — все они были готовы скорее принять правление другой страны, нежели согласиться на отказ американского правительства от плавания по р. Миссисипи. Итак, если мы вспомним это, то легко сможем поверить и в то, что жители фронтира с полной вероятностью могли бы принять другое подданство. Мы вполне можем довериться Руфусу Патнэму, федерализм и преданность которого нашей стране вполне доказаны и деятельность которого в связи с основанием поселения выходцев из Новой Англии в Мариетте хорошо известна. В 1790 г. он писал, отвечая на вопрос Фишера Эймса, можно ли сохранить Долину р. Миссисипи в составе Союза: «Если Конгресс откажется от своих требований навигации по Миссисипи или уступит ее испанцам, я верю, что тогда жители западных районов очень скоро отделятся от Соединенных Штатов. Эта мера, и у меня нет в этом никакого сомнения, возбудила бы такую ярость и недовольство, что они скорее отдались бы под деспотическое правление Испании, чем оставались бы законтрактованными слугами Конгресса». Патнэм добавил, что, если Конгресс не будет должным образом защищать этих западных поселенцев, они могут обратиться к Англии или Испании{262}.

До строительства железных дорог Долина р. Миссисипи потенциально была основой для создания независимой империи, несмотря на то, что ее население неизбежно рекрутировалось бы из штатов Востока. Ее естественный выход во внешний мир лежал вниз по течению, в направлении к Мексиканскому заливу. По словам Дж. Уилкинсона, Новый Орлеан контролировал Долину «как ключ — замок, как цитадель — внешние укрепления». До тех пор, пока эта Долина подвергалась угрозе со стороны враждующих между собой европейских держав или частично контролировалась ими, именно до тех пор Соединенные Штаты должны были оставаться частью системы государств Европы, оставаясь вовлеченными в ее судьбы. И особенно очевидным такое состояние дел было вследствие того, что, пока Союз считал внутреннюю торговлю, опирающуюся на Долину р. Миссисипи, своим доминирующим экономическим интересом, купцы и моряки штатов Северо-Запада, а также производители коммерческих сельскохозяйственных культур побережья Юга находились в торговой зависимости от Европы. Томас Джефферсон ясно видел значение Долины. В письме Р. Ливингстону в 1802 г. он заявил:

На всем земном шаре есть один-единственный пункт, обладатель которого является нашим естественным и всегдашним врагом. Это — Новый Орлеан, через который продукция трех восьмых нашей территории должна проходить на рынки, а из-за своего плодородия она в скором времени будет давать больше половины всей нашей продукции, и там будет жить больше половины всего нашего населения. <…> День, когда Франция завладеет Новым Орлеаном, вынесет ей приговор, а именно: удерживать ее на самом нижнем уровне. Этот день сплотит союз двух стран, которые могут совместно поддерживать единоличное господство над океанами. С этого момента мы должны будем объединиться с британским флотом и нацией, …сохраняя два континента Америки изолированными для достижения общих целей объединившихся британской и американской наций{263}.

Приобретение Луизианы стало признанием сущностного единства Долины р. Миссисипи. Французский инженер Виктор Колло после проведенного исследования докладывал своему правительству в 1796 г.:

Все позиции на левом [восточном] берегу Миссисипи… без альянса западных штатов далеко недостаточны для прикрытия Луизианы. <…>

Когда две нации обладают, одна — побережьями, а другая — равнинами, первая должна будет неизбежно либо примкнуть ко второй, либо подчиниться ей. Из этого я делаю вывод, что западные штаты Северо-Американской республики должны будут объединиться с Луизианой и в будущем образовать единое компактное государство; иначе эта колония, какой бы державе она ни принадлежала, будет завоевана или поглощена.

Воздействие покупки Луизианы, принесшей политическое единство в Долину р. Миссисипи, было исключительно глубоким. Это был решающий шаг на пути становления независимых США как мировой державы, свободной от союзов, лишающих ее свободы действий. Победы У.Г. Гаррисона на Северо-Западе в ходе последовавшей Войны 1812 г. гарантировали нам экспансию в северную часть Долины. Триумфальный поход Э. Джексона к Мексиканскому заливу и оборона им Нового Орлеана во время той же Войны заложили основу «королевства хлопка», столь важного в экономической жизни страны и столь тесно связанного с вопросом рабства{264}. Совершенно естественным было последовавшее приобретение Флориды, Техаса и Дальнего Запада. Страна не просто вступила на независимый путь во внешней политике; была революционизирована ее политическая система, так как Долина р. Миссисипи теперь открыла дорогу к принятию в состав Союза одного штата за другим, утопив секцию Новой Англии с ее федерализмом. Доктрина узкого толкования Конституции США получила смертельный удар от руки своего собственного пророка. Старая концепция исторических суверенных штатов — основателей федерации — была разбита вдребезги этим большим вливанием сырого материала для создания неопределенного количества параллелограммов, называемых штатами, которых вынянчило федеральное правительство в период их существования в виде территорий, принимавшихся в Союз на определенных условиях и воодушевлявшихся общенациональным патриотизмом, а не патриотизмом штатов.

Площадь страны была настолько увеличена и развитие внутренних ресурсов получило столь мощный стимул после приобретения могучей реки на всем ее протяжении от притоков до устья, что Атлантическое побережье вскоре изменило направление своей экономической энергии, обратив его вместо морей во внутренние районы. Города и секции начали борьбу за господство над промышленной жизнью внутренних районов. Стала осуществляться реальная общенациональная деятельность, возникла истинная американская культура. Необходимо было эксплуатировать огромные пространства и богатейшие природные ресурсы Долины, а для этого требовалось население. Позже сюда докатилась волна иностранной иммиграции, которая поднималась столь стабильно, что создала смешанный американский народ, сплав, которому судьбой предназначено создать новую нацию.

Не пытаясь дать исчерпывающий анализ всех аспектов воздействия покупки Луизианы или хотя бы указать на них, я хотел бы далее привлечь ваше внимание к значению Долины р. Миссисипи для развития демократии и переносу политического центра тяжести страны. Долина была особо важным домом демократии. Рожденная на свободных землях и духом пионеров, вскормленная идеями Революции и беспрепятственно развивавшая эти идеи в климате свободы диких местностей, демократия проявилась уже в самых первых заявлениях жителей западных вод и сохранилась в этих районах. Требования местного самоуправления, с которыми так настойчиво выступали поселенцы на фронтире, одобрение этих требований, последовавшее со стороны обитателей Аллеган, привели к созданию системы независимых правительств Запада и принятию Ордонанса 1787 г., ставшего самобытным вкладом в колониальную политику. Этот Ордонанс был сформулирован в момент, когда любое тщательно проведенное подчинение Запада правлению Востока