Человек государев 3 - Александр Горбов

— Что вы хотели, Михаил Дмитриевич?

Софья Андреевна строго посмотрела на меня поверх очков, стоило мне появиться в кабинете канцелярии. Я любезно улыбнулся ей и попытался наплести какой-то ерунды, собираясь тихонько сделать своё чёрное дело.

— Михаил Дмитриевич, — она с силой ударила ладонью по дыроколу, пробивая стопочку листов, — сейчас не лучшее время меня отвлекать. Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича срочно вызвали в главное управление на совещание. А подготовка документов на мне, между прочим. Зайдите позже!

Её взглядом можно было заморозить даже солнце. Так что я счёл за лучшее извиниться и ретироваться.

«Ничего не говори, — буркнул я Захребетнику. — Завтра ещё раз попробую».

* * *

Начальство вместе с Софьей Андреевной убыло на совещание, и в управлении стало тихо и спокойно. Колобкова и Ловчинского никто не дёргал на вызовы, и они неспешно оформляли какие-то документы. А я помогал Цаплину разбирать скопившиеся бумаги, пару раз сбегал в архив со стопками дел и чуть-чуть поболтал с Шуриком.

На обед я пошёл с Ловчинским и Колобковым в нашу ведомственную столовую. Не скажу, что кормили нас деликатесами: блюда оказались простыми, но весьма недурственными.

— Владимир! — Захребетник неожиданно перехватил управление и спросил у Ловчинского: — А ты в обитателях московского дна разбираешься?

— Чтобы в них разбираться, полиция есть. А я так, слегка, в вопросах нас касающихся. Тебя что интересует?

— Что за «внучкИ» такие? С какой-то то ли Бабушкой, то ли Бабкой.

— Вообще-то она Бабуля. — Ловчинский прищурился. — Откуда ты вообще про них узнал?

— Не помню уже, — Захребетник пожал плечами. — Слышал от кого-то, вот и стало интересно.

Ловчинский понимающе усмехнулся.

— Ну, если интересно, то расскажу. Да, есть такие в столице. По нашему ведомству не проходили, хоть и ходят слухи, что эта Бабуля незаконную магию использует.

— Какие-то подробности знаешь по ним?

— Ну, так. — Ловчинский неопределённо покрутил рукой. — Бабуля, кажется, частенько арбитром выступает в конфликтах «фартовых». А «внучки» её по всяким деликатным делам работают. На Хитровке их уважают, но там «внучков» редко встретишь — они больше с чистой публикой работают, но связи с «деловыми» держат.

— Спасибо!

— Да не за что, — махнул рукой Ловчинский. — Ерунда.

«Вечером ты вроде свободен? — риторически спросил Захребетник. — Сходим, поищем, где эта бабулька живёт. Если получится, то и навестим старушку. Спросим с неё должок».

«Слушай, а ты её тогда ведьмой называл. Это образно или?..»

«Или. Самая что ни на есть ведьма. У неё на душе здоровенная чёрная печать. Поймай её лет триста назад в Европе, инквизиция бы неделю праздновала. Такая бабуля на целого главу ковена тянет. Но ты не волнуйся — силы у неё много, но пользуется она ею грубо, без тонкостей. Так что мы с ней легко справимся, а заодно спросим, куда наш друг Тетерин сбежал».

Захребетник умолк и до самого вечера меня не беспокоил.

* * *

После службы Захребетник потребовал у меня вернуться домой. И там велел для начала переодеться во что-то неброское, а затем «выпить» кубик малахириума. При этом «сожрал» большую часть силы, оставив в моём резерве едва ли одну пятую часть.

— Слушай, ты же вроде как великая духовная сущность?

«Есть сомнения?»

— Неужели у тебя своей силы не хватает, что ты малахириумом пользуешься? В подвале Тетерина так и вообще еле ходил после своего «фокуса». Может, обманываешь, и ты всего лишь мелкий дух или бес?

Захребетник фыркнул и замолчал.

— Что, не хочешь отвечать? Мои подозрения имеют основания?

«Почему не хочу? Просто ты задал сложный вопрос, вот и думаю, как тебе доступно объяснить».

Он мысленно вздохнул и продолжил:

«Чтобы ты там не думал, моей личной силы хватит, чтобы, не вспотев, истребить этот город. Пролить на него с неба огонь и серу так, чтобы пламя пожрало даже камни».

У меня в голове возникла картинка. Реалистичная картинка, будто я видел её собственными глазами. Чёрные облака от дыма пожарищ стелились над крышами домов. И из них на город падали пылающие стрелы, взрывающиеся ослепительными вспышками. Сквозь грохот рушащихся зданий я слышал крики и плач и точно знал, что каждую секунду в этом аду умирают тысячи и тысячи.

Картинка пропала, и снова зазвучал голос Захребетника:

«Но есть определённые правила, которые я могу, но не хочу нарушать. Во-первых, воздействия моей силы должны быть минимальны. Так я не даю врагам заметить себя, соответственно, и вредить мне они не могут. К тому же лишние следы моего вмешательства совершенно ни к чему. А малахириум — штука „местная“ и лишнего внимания не привлекает, тем более когда я действую твоими руками. Если же использовать мою собственную силу, то это как расписываться на стенах, что я был здесь. Это понятно?»

— Вполне.

«Во-вторых, мою силу сложно дозировать крохотными порциями. А работай я в полную мощь, она может банально выжечь тебя. Душа фьють — и улетит! Или ты останешься восторженным идиотом, не способным ни на что. Мне даже приходится своё мышление низводить до примитивного уровня, чтобы не спалить тебе мозг и ты меня понимал».

— В смысле?

Захребетник вздохнул с таким выражением, будто приходилось повторять очевидные вещи гимназисту-двоечнику.

«Представь, что ты сидишь на ветке рядом с мартышкой. И тебе надо объяснить ей, как собрать урожай кокосов. Ты не можешь ей просто сказать — она слов не понимает в принципе. Приходится ухать, хмыкать, корчить рожи, тыкать пальцем, бить себя в грудь и давать подзатыльники. Вот с тобой примерно так же у меня происходит».

— Ты меня сейчас что, с обезьяной сравнил?

«Миша, ты вроде биологию изучал? Если подходить формально, биологически ты и есть лысая бесхвостая обезьяна. Только бессмертная душа и разум отличают тебя от какого-нибудь гамадрила. И вместо того чтобы обижаться, ты мог бы постараться осознать мои слова».

Я ощутил изнутри слегка разочарованный взгляд Захребетника.

«Ладно, закончим этот разговор. У нас сегодня ещё полно дел».

Он не дал мне даже поужинать, буркнув, что возможность поесть будет позже. Поймал извозчика и приказал ехать к Хитровке.

* * *

— На Лондон похоже, — усмехнулся Захребетник, подходя по переулку к Хитрову рынку.

То ли из-за близости к реке, то ли из-за расположения в низине, но туман здесь стоял густой, как кисель.