Кристофер Нолан. Архитектор реальности. От «Тарантеллы» до «Довода» - Гийом Лабрюд

в 2016 году в 50-м выпуске «Лиги Справедливости» дается фундаментальный ответ о заклятом враге Бэтмена, который должен стать каноническим: с момента его криминального дебюта в костюм Джокера переодевались как минимум три разные личности. У колоритного преступника нет семьи, но он сам себе заменяет всех – это более или менее точно вписывающаяся в психологический портрет персонажа, созданного Грантом Моррисоном в сюжетной арке Batman R.I.P., согласно которой Джокер обладает сверхразвитым умом, способностью адаптироваться и трансформироваться по своему желанию, что создает впечатление, что он живет несколькими паралелльными жизнями. Основной интерес этого суперзлодея, очевидно, следует из его антагонистической природы: будучи заклятым врагом Темного рыцаря, он был создан в полном противоречии с его визуальными и поведенческими паттернами. В связи с этим Моррисон признается, что разыграл карту максимальной антиномии[120] при написании графического романа «Бэтмен. Лечебница Аркхем. Дом скорби на скорбной земле», опубликованного в 1989 году и проиллюстрированного Дэйвом Маккином, весело смешавшим кошмарные видения, карандашные рисунки, картины маслом и фотоколлажи:

«Джокер – в такой же степени болезненный, потрепанный, кокетливый и отмеченный определенным европейским декадансом, как Брюс Уэйн – американский Мистер Мускул. На мою версию Джокера повлияли Дэвид Боуи с точки зрения концепции и Джонни Роттен[121] с точки зрения физического облика, а также его исполнения. В этом смысле они оба – фрики, ведущие настоящую пантомимную войну»[122].

Монстр, пришедший издалека

Яркий клоун, отпускающий шутки, с мрачным чувством юмора, жестикулирующий перед лицом зловещего, монолитного Темного рыцаря, кажется простым противопоставлением. Однако персонаж Джокера опирается на множество других моделей, делающих его идеальным противником: во-первых, на мифологическую фигуру Трикстера, которую Тьерри Рожель в своей работе Sociologie des superhéros / «Социология супергероев» 2012 года сравнивает с обширным бестиарием антагонистов в индустрии комиксов. «Некоторые из этих злодеев среди „суперзлодеев“ напоминают мифическую фигуру Трикстера – имя, данное индейскому богу и используемое этнологами для обозначения многочисленных фигур Зла, встречающихся в мифических повествованиях». Для Лоры Леви Макариус Трикстер – это всегда проказник, «игрок, фокусник, лицедей» (одно из самых часто встречающихся его названий), который нарушает все правила и самые устоявшиеся табу. […] «Трикстер – неоднозначное зло: ведь проделки часто оборачиваются против него самого, и люди унижают и осмеивают его».

Определение Лоры Леви Макариус особенно подходит к персонажу Джокера: он явно изображен как шутник, хотя бы по имени; он «трикстер», потому что подавляющее большинство его преступлений основано на шутливой подставе, а также потому, что некоторые из его трюков оборачиваются против него самого (сцена погони на грузовике, которая, кажется, заканчивается не в его пользу); нарушение им самых устоявшихся правил и табу было постоянным с 1980-х годов, когда он убил Джейсона Тодда в «Семейном трауре» и ранил Барбару Гордон, Бэтгерл, увековечив этот момент в «Убийственной шутке».

Джокер – архитектор зла, агент хаоса, сеющий разрушение, нарядившись в красочные, яркие одежды.

В то время как его заклятый враг в мрачном костюме – рыцарь, служащий обществу, защищающий вдов и сирот, – совершает совершенно противоположное.

Хит Леджер в роли Джокера, «Темный рыцарь», 2008 г.

В дополнение к личности, похожей на Трикстера, клоун-преступник использовал и множество графических источников вдохновения. В предисловии к антологии «Джокер», выпущенной французским издательством Urban Comics, отмечается вклад персонажа Гуинплена, которого сыграл Конрад Фейдт в экранизации романа Виктора Гюго «Человек, который смеется», снятой Полем Лени в 1928 году. Хотя в пересказе Нолана дихотомия между двумя антагонистами не всегда очевидна визуально – Джокер гораздо менее яркий, чем в комиксе, – «Темный рыцарь» открыто подхватывает идею о человеке или даже анонимной сущности, появляющейся из ниоткуда и желающей жить только хаосом и ради хаоса, открыто противостоять американскому порядку с его обожествлением семьи. Альфред объясняет Брюсу Уэйну, что Джокер не борется ни за какие цели, и поэтому его нельзя запугать. У него нет слабых мест, он возникает из небытия, чтобы сеять хаос.

Новый нолановский иллюзионист

Первый кадр, представляющий персонажа, которого играет Хит Леджер, – это план, снятый со спины, с маской в руке. Данный образ отражает самую суть творения Боба Кейна, Билла Фингера и Джерри Робинсона: он носит маску, никто не знает, каков он на самом деле и откуда взялся, несмотря на множество истоков, о которых он, кажется, сообщает на протяжении всего фильма. Посягая на судьбы мафиозных семей Готэм-Сити, Джокер атакует и собственно семью, и ценности подпольных сообществ: этот современный монстр никого не уважает. Помимо прочего, клоун угрожает расправиться с Коулманом, чтобы сохранить тайну личности Бэтмена. Когда Риз и Гордон оказываются в одной машине с Рамиресом Бергом (Мэтт Шалленбергер), полицейским, чья жена находится в больнице, обмен репликами оказывается коротким, но напряженным: «Отдай мне свое оружие», – говорит персонаж Гэри Олдмана. «Потому что моя жена в больнице?» – спрашивает запаниковавший полицейский. Страх потерять близкого человека в соответствии с планом Джокера порождает паранойю во всем городе, во всем обществе. Но возможна и другая схема прочтения: больница – это место, где лечат и исцеляют, а Джокер не хочет, чтобы его вылечили или исцелили. Прежде всего, он живет в страдании и через страдание. В различных байках, которые он рассказывает о своих шрамах, систематически проявляется более чем негативный взгляд на семью, которая в первую очередь послужила источником травм:

«Мой папаша был алкаш… и изверг. И однажды он взбесился как-то больше обычного. Мамочка схватила кухонный нож, чтобы себя защитить, но папочке это не понравилось. И вот у меня на глазах он ее зарезал. Хохотал как сумашедший. Потом повернулся и говорит: „Чего ты такой серьезный, сынок?“. Он шел на меня с ножом: „Чего ты такой серьезный, сынок?“ Он вставил мне лезвие в рот: „Давай-ка мы тебе нарисуем улыбку!“ и… Че ты такой серьезный?».

В этом коротком монологе Джокер придумывает семейное прошлое, чтобы впечатлить, а то и напугать людей Гамбола (Майкл Джай Уайт[123]), пока он готовится казнить их лидера.

В этой истории, которая почти наверняка выдумана, он подчеркивает детскую травму, чтобы напугать своих слушателей: человек, подвергшийся насилию в столь юном возрасте, в глазах общества является потенциальным психопатом, что подтверждают многочисленные свидетельства серийных убийц за всю историю страны, от Чарльза Мэнсона до Теда Банди. Позже, на благотворительном вечере по сбору средств на кампанию Харви Дента, клоун берет в заложники Рэйчел Доус (на этот раз в исполнении Мэгги Джилленхол) – женщину, которая в тот момент одновременно являлась частью любовной истории Темного рыцаря Готэма и его Белого рыцаря. Повествование варьируется и