За Родину! Неопубликованное - Владимир Николаевич Войнович

Я приехала к нему домой. Мы долго разговаривали — это была, наверное, более чем двухчасовая беседа, и потом в спецвыпуске большим тиражом вышла сама пьеса, которую предварял небольшой отрывок из нашего с ним интервью (полностью интервью было опубликовано на сайте газеты). Когда я его стала перечитывать <недавно>, то поняла, что всё это звучит так, как будто мы с ним разговаривали вчера. То есть все темы, о которых мы говорили, — а мы говорили не о литературе, скорее темой беседы были общественно-политические проблемы, — актуальны и сегодня. Когда человек глубоко мыслит, его мысли живут не один день, они живут долго.

…Я недолго была главным редактором газеты «Совершенно секретно», в общей сложности полтора года, но я считаю, что лучшее, что я сделала, — это то, что удалось опубликовать пьесу Владимира Николаевича. У нас была очень хорошая команда журналистов, которая ушла когда-то вместе со мной из газеты «Московские новости» в 2005 году, и мы потом работали вместе в нескольких изданиях, в том числе какое-то время на радио «Свобода», и, наконец, в начале 2012 года пришли в газету «Совершенно секретно». Это были люди, с которыми мы совершенно одинаково думали, с которыми у нас был большой опыт живой работы в газете «Московские новости», когда нам приходилось очень часто принимать нестандартные решения, делать какие-то специальные выпуски. И вот в общем разговоре:

— Войновича же сейчас никто не издаст?

— Не издаст.

— Не поставит?

— Не поставит.

— Ну, давайте мы.

— Давай попробуем.

Ну, попробовали, и удалось.

Это была странная идея, но потом я видела, как эту газету разбирали. Был митинг в поддержку политзаключенных. Зима, отвратительная погода, декабрь — слякотная московская зима. Всё это происходит на площади Трех вокзалов, в скверике. Народу прилично, наверное, около тысячи человек. И Владимир Николаевич не только подписывает каждому пришедшему экземпляр, но ещё и с каждым разговаривает. Помню, как пытаюсь как-то людям объяснить, чтобы не мучали человека, но он сам очень подробно со всеми разговаривает и участвует в этой акции от начала до конца. Ему, во-первых, было важно поддержать людей, которые выступали в защиту политических заключенных. А, во-вторых, было важно поддержать их своим литературным произведением. И это совершенно незабываемо.

Потом наше общение практически сошло на нет. Мы время от времени перезванивались и переписывались уже в Фейсбуке. Но мы больше не встречались и не разговаривали так долго. Затем жизнь сложилась так, что я ушла из журналистики. И это <публикация Войновича> было, наверное, последним, что я успела сделать в качестве главного редактора. Это стало хорошей «точкой». После того газета «Совершенно секретно» переформатировалась, вся редакция практически ушла. Поэтому профессионально я уже не могла ничего делать.

Угол зрения, подход к тому, о чем он говорил, был удивительно глубоким, нестандартным и очень смелым.

…Владимир Николаевич был удивительным человеком. Больше всего он меня потряс тем, как он глубоко и точно мыслил. При этом он не делал из этого процесса культа, у него это получалось очень легко. Он говорил о каких-то жизненных ситуациях, но угол зрения, подход к тому, о чем он говорил, был удивительно глубоким, нестандартным и очень смелым. Ты все время понимаешь, что говоришь с человеком, который внутренне свободен, и — поверьте человеку, который в своей жизни сделал бог знает сколько интервью, — это редкое качество, когда человек ничего не изображает, а просто живет в процессе разговора с ощущением абсолютной внутренней свободы. При этом он обладал ещё и фантастической самоиронией. Он к себе всерьёз не относился: всё время посмеивался над собой, и это тоже было совершенно удивительно.

Он глубоко и точно мыслил. При этом не делал из этого процесса культа, у него это получалось очень легко.

Виктория Токарева

Поздняя любовь

* * *

Светлана — третья жена Володи Войновича. А Володя — ее третий муж. Не так много — три смены блюда на пиршественном столе жизни.

Первый муж Светланы был начинающий врач. Сейчас он суперспециалист, живет в Лондоне.

Второй муж — Томас Колесниченко, политический обозреватель газеты «Правда». Светлана встретила его в молодые годы, ей было двадцать восемь лет — возраст любви. Не долго думая, Светлана обо всем объявила своему мужу и ушла от него навстречу новому счастью. Но Томас Колесниченко не торопился к решительным переменам. У него была семья, рос сын, к тому же политические обозреватели не разводились. Это было у них не принято, поскольку тормозило карьерный рост.

Светлана ушла от мужа в никуда. Все ее окружение не одобряло такого цыганского поступка. Светлана вполне могла сесть между двух стульев: от одного ушла, к другому не прибилась.

Но Светлана — человек цельный. Она не умела и не хотела двоиться, троиться. Ее вела любовь. А любовь, когда она настоящая, — не проходит, не слабеет и никуда не девается.

Томас и Светлана поженились в конце концов.

Началась жизнь-сказка.

Светлана умеет любить. Более того, у нее талант любить.

Как правило, женщина, получив любимого человека в собственность, приватизирует его и пускает все на самотек. Жизнь идет как идет.

Светлана — другое дело. Она пашет на свою любовь, служит ей. Она становится для мужа всем: любовницей, матерью, сестрой, подругой. Живет его жизнью, не забывая о своей.

Томас купался в ее любви и платил тем же. Однажды утром он сказал:

— Давай слетаем в Париж, купим тебе шубку.

И полетели. И