Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

Как бы вторая свадьба, но уже с размахом. Валентина идею мужа не поддерживала, говорила, что дурость это все и люди их, старых, засмеют. Но Владимир настойчиво ее «обрабатывал», и у него это почти получилось, да тут с Валей приключился инсульт.

И вот, в эти вечера, наполненные чтением и его монологами у кровати жены, Владимир решил написать книгу о своей семье. Он поднял архивы, ведь все его родственники работали на железной дороге, самому интересно было, и Валентину подбадривал, рассказывал, что нового узнал о своих дедах. Так случилось, что Владимир нашел своего дальнего родственника, который жил в Америке. Интересно было узнать что-нибудь про заморскую жизнь своего троюродного бог знает кого. Но, к сожалению, родственник скончался накануне совершенного Владимиром открытия, не оставив прямых потомков.

Чудеса иногда в нашей жизни все-таки случаются. От этого американского родственника Владимир получил нежданное наследство в виде приятной суммы денег, при чем как раз к свадьбе младшего сына. Владимир подарил ему дом. Остальные деньги он потратил на возведение двухэтажного строения для праздников у себя во дворе, красочно расписывая Валентине, как они будут отмечать их вторую свадьбу, когда она встанет на ноги.

Иногда он думал, что если бы Валя могла говорить, то непременно заявила бы, что муж спятил – тратить деньги на такую ерунду. А Валентина слушала, слушала, и вдруг заговорила! Шесть лет лежала молча и только кивала, а тут стала фразы произносить. Удивительно, но мужа она поддержала, словно хотела успеть в полную мощь прочувствовать что-то настоящее, порывистое, искреннее, без оглядки на мнение других. Сотворить шалость, глупость, позволить себе приятное душевное волнение, и пусть их никто не поймет! Слишком коротка эта жизнь! Владимир воспрянул духом и стал готовиться к свадьбе, звал гостей… К сожалению, они не успели – болезнь вернулась, и Валентина умерла.

Прошло двадцать лет. Все эти годы прожил Владимир один-одинешенек, залечивал раны от утраты любимой жены, дни рождения всех родственников отмечал в том двухэтажном строении, задумывался о чем-то своем чаще прежнего, размышлял о былом… А потом вдруг ни с того ни с сего начал ходить на свидания. Было ему в ту пору уже за восемьдесят.

* * *

– О, гляди-ка! Вовка опять на свидание намылился. Вот старый пень! Ему бы в сторону кладбища ползти потихоньку, а он все по бабкам ходит!

Рая со смехом хлопнула себя по засаленному переднику, от которого пахло и кухней, и курятником, и всем тем прекрасным, что оставалось на одежде после бесконечного вытирания рук, которые во что-то вмазывались. Сама она являлась одной из тех особ, которые уверены в собственной неотразимости, несмотря на выросшие за годы черные усики, хитрые и злобные, как у хорька, глазки, изрядный лишний вес и мощную стать. Все дело в том, что в молодости баба Рая была красивой, эффектной чернобровой дивчиной, слабой до внимания мужского пола. Прошло почти полвека, а баба Рая по-прежнему считала себя краше и достойнее всех, однако этот старый хлыщ неделю назад деликатно отказался зайти к ней на чашечку чая.

Владимир, ухоженный, бритый и выряженный, проходя мимо, кивнул Рае и ее товаркам с улыбкой. Осанка мужчины даже в старости осталась великолепной. Бабульки, поздоровавшись, затихли на несколько секунд. Над ними по листьям черемухи пробежал легкий ветер и на ветвях задрожали гроздья ягод, похожие на серьги с черными сапфирами.

– А почему бы и нет? – ответила ее подруга по лавке, на которой они сидели, коротая летний вечерок. – Он мужчина интересный, выглядит для своих лет отлично. Да ему и восемьдесят четыре никто не даст! Посмотри, какой стройный, подтянутый, да и приветливый, вежливый, всем улыбается.

– О-о-о-о, Нинка! Запала ты на него, что ли?!

– Ну-у-у-у… нет, – неуверенно протянула пожилая женщина, подвязанная тонким расписным платком. – У меня же муж, – добавила она словно с сожалением. – А Вова и так горевал двадцать лет по Валентине, потом понял, видимо, что жизнь не закончилась, а когда конец будет, никто не знает. Смерть за каждым придет, но глупо заранее ставить точку, дожидаясь ее еще лет десять. Надо наслаждаться жизнью, пока она есть! Не каждый в таком возрасте умеет это – двигаться дальше. А Вова вот смог.

Бабушка Нина вздохнула и втянула поглубже пряный от степных трав воздух. За палисадом ее двора было слышно, как муж заплетающимся языком воспитывает поскуливающего пса:

– Чур на тебя, негодный! Замолчи! Нет для тебя рыбы, самому мало – Дунька, зараза, все стащила. Ух-х, паразитка! На тебе!

Послышался шлепок – это отхватила свое кошка-воровка Дунька, что ластилась у ног хозяина и абсолютно не осознавала всю глубину совершенного ею накануне преступления. Муж бабушки Нины давно и откровенно пьянствовал, и превратился в рыхлого, одутловатого и неприятного в общении старика, которому уже не надо ничего.

– Хороший Владимир мужчина. Всегда он мне нравился, а в девках я в него и вовсе была влюблена, – призналась баба Нина, но умолчала, что до сих пор в душе ее теплится чувство к Владимиру… Наверное, оттого, что настоящее чувство, которое вне страсти и помешательства, никогда не угасает целиком, а продолжает жить в нас, как что-то очень светлое и милое сердцу. Потому что подлинное и совершенное всегда бессмертно.

Баба Рая, изображая удивление, выкатила на Нину свои черные хоречьи глазки-бусинки, но ничего не сказала.

Владимиру к свиданиям было уже не привыкать. Потенциальные невесты сменялись одна за другой, но никто его не цеплял, хотя бабушки старались на славу: и завивки из остатков волос, и пышно выглаженные юбки, и яркие кофточки, и косметика (но это если зрение позволяло накраситься)… Владимир нравился всем, но ему – никто. Однако мужчина не унывал, он был твердо уверен, что еще встретит свою судьбу.

Наталья Александровна, приглашенная им на свидание прямо в здании почты, шла на встречу с Владимиром при полном параде – даже цветастую блузочку прикупила по такому случаю. Ах, какой мужчина ее позвал! Она уже сто лет о подобном и не думала. Владимир услужливо подставил локоть, чтобы дама на него оперлась, и сладкая парочка приступила к совершению вечернего моциона по парку, после которого был запланирован поход в кафе.

Владимир пытался заговорить с женщиной о вечном, об интересном. Он рассказал, что написал книгу о своей семье, что много чего осознал, поднимая архивы давно ушедших родственников… Однако Наталья Александровна не проявляла интереса к таким темам. С возрастом ее стали занимать вещи куда как более приземленные. Беседу получалось клеить только вокруг бытового – что урожай нынче на огурцы плохой, что на коммуналку цены задрали, что у