Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

Ей вторила коллега, тоже напомаженная дамочка средних лет, с такой же, как у той, другой, крепенькой фигурой-тумбочкой, но правда чуть худее:

– Куда вам спешить, а? Да за такого молодца любая пойдет! Лю-ба-я! – отчеканила она для убедительности и поправила съехавшие от усердной мимики очки. – Не говоря уже об… э-э-эм-м… этой вашей.

Тому рвению, с которым женщины отговаривали Владимира жениться на избранной им еще до войны невесте, мог бы позавидовать сам Македонский с его планами завоевать весь мир.

Обе они были в потертых, но тщательно ухоженных пиджачках. В те времена ничего, кроме стандартных советских моделей, не было – война только закончилась, и люди были рады, что из одежды имеется хоть что-то.

Владимир был, мягко говоря, ошеломлен их нездоровым вниманием к его личной жизни. А что с Валькой не так-то? Может, он чего-то не знает? Может, она погуливала, пока он воевал? Да не похоже на нее… И баб этих странных он первый раз в жизни видит.

– Простите… А вы знаете мою Валентину?

– Да нашто нам ее знать-то, чтобы понимать такие очевидные вещи? Чай, не один десяток лет прожили!

Пампушка справа, с покрасневшим от негодования лицом, вновь истово поддержала коллегу. Владимир подумал, что щеки у нее в точности такого же цвета, как вареные креветки, которыми он лакомился на Дальнем Востоке.

– Ага, 20 лет разницы в возрасте между вами, господи ты боже мой! Ведь она старушка уже, простите! Ста-руш-ка!

Очки вновь сползли, и женщина опять была вынуждена вдавить их в переносицу, на которой от долгих лет подобного обращения уже виднелась вмятина.

Владимир едва успел открыть рот, чтобы возразить, как на него вновь посыпался ворох не поддающихся сомнению аргументов. Владимир был обескуражен. Так толстый слой пыли, копившийся годами на шкафу, приводит в растерянность нерадивого хозяина, полезшего зачем-то наверх и случайно смахнувшего её. Пыль приземляется ему на голову и слепит глаза, и не отделаешься от неё, пока вся не осядет.

– Подумай, что же ты делаешь?! Она тебе и родить не сможет! Вон, сколько девчонок молодых одиноких, а парней после войны-то мало!

– Да тебе же на люди с ней лет через пять показываться будет стыдно!.. Одумайся, пока не поздно!

Подруги не заметили, как перешли на ты. Всему виной эмоции – уж слишком их задела ситуация. Такой красавец-раскрасавец писаный, статный, молодой, в общем, отнюдь не дурен собой, и женится на бабе их возраста! И причем они-то получше нее выглядят! Ишь, умудрилась какая-то старая-усталая зеленого парня подцепить!

– Постойте! – не выдержал Владимир и громыхнул в ответ на этот бабий лепет поставленным благодаря войне голосом. – Я не знаю, о ком вы говорите, но Валентина младше меня на год!

– Да как же… – спохватилась главная и еще раз заглянула в паспорт невесты: – Вот! Валентина Никифоровна Дьяченко, 1903 года рождения…

На лице Владимира проступило крайнее изумление. Он выхватил паспорт, рассмотрел его… И рассмеялся.

– Да это матери ее паспорт. Обе Валентины. Пока они обед готовили по случаю предложения, я паспорта наши взял и к вам направился. В спешке перепутал!

– Фу ты ну ты! Ну так… Ну так это же совсем другое дело! – масляно улыбнулась специалист в очках, которая первая сообразила что к чему. – Что же вы, молодой человек! Как нас озадачили, ай-я-яй! – покачала она головой.

– Тогда с богом! – присоединилась вторая. – Ждем вас назад с правильным паспортом, а пока можете возвращаться к невесте!

Уже в дверях он обернулся и сказал им с мальчишеским упрямством:

– И вообще, если бы и правда она старше была на 20 лет, не ваше это дело! На ком хочу, на том женюсь!

Оконфуженные женщины переглянулись. Выглядели они пристыженными.

Гулять с Валей Владимир начал еще до войны. Она ждала его все три года и дождалась. Валя была девушкой строгих правил: совестливая, честная, верная и образцовая во всех смыслах. Она не обладала выдающейся красотой, но была мила, а рядом с Владимиром смотрелась и вовсе органично: он дополнял ее своим обаянием и выправкой, а она прибавляла ему серьезности и четкости в мыслях и целях. В общем, пара из них была хорошая, и семья обещала получиться идеальная.

После войны людям было не до свадеб: ни возможностей не имелось, ни средств. Молодые сходили в ЗАГС и просто расписались. Та самая сотрудница, что рьяно уговаривала Владимира не жениться, улыбалась милой невесте до самых ушей.

* * *

Девизом молодой жены Владимира служила фраза «Чтобы перед людьми было не стыдно». Этому правилу она следовала неукоснительно.

– Галстук немного влево съехал, подожди, – схватила Валентина мужа за воротник, – вот так лучше, а то негоже – люди засмеют.

– Ох, Валь, да кому оно надо! Никто не смотрит, а мне душно!

– Все смотрят, Вова, все! А потом судачить будут. Ты же серьезным человеком хочешь стать, верно? Так вот и будь им – «от и до», во всех делах.

– Да мы же просто в магазин! – улыбнулся Владимир, но жены не ослушался, так как Валя слишком часто оказывалась права.

Дома все тоже полочкам, дети сыты и ухожены, еда на столе, все счастливы, довольны, и Владимир твердо убежден, что лучше жены и быть не может, тем более что любит он свою Валюшку безмерно. Валентина не только на людях старалась оставаться незапятнанной, она была таковой во всем и везде.

Пока Владимир застыл перед зеркалом, жена приглаживала растрепанные кудри старшего сына, четырех лет от роду.

– Эка непослушные какие! Словно черт с ними резвился, все в разные стороны! – сокрушалась Валентина и, слегка поплёвывая на ладонь, продолжала борьбу.

– Так состриги! Чего лохматый-то! – предложил Владимир и незаметно послабил узелок треклятого галстука.

– Не лохматый еще! Не люблю, когда у мальчиков волосы слишком короткие, шарм теряется. Посмотри, какие они у него прекрасные, беленькие! Он же у нас как Сереженька… Тот, что Есенин.

Муж безнадежно махнул рукой в ее сторону – красивенькие волосики были у Валентины единственной слабостью: втайне она мечтала о дочери, но родилось подряд два сына.

Вышли наконец. Отойдя от крыльца, Владимир еще раз полюбовался на дом. Всего месяц, как они в него въехали. Занавесочки Валя сама сшила, половики навязала… Уют и гармония! Дом Владимир строил сам, своими руками, при помощи отца и тестя. Тяжело было после войны. Если бы не Валькина настойчивость и ежеминутный контроль, еще лет десять бы строили. Слева от дома, там, где кончается огород, плывут светло-зеленым бархатом луга, донской ветер ласкает