Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

Причин, по которым зять расстался с новой возлюбленной, Тамара Львовна не знала, да и не сильно интересовалась. Семья воссоединилась под одной крышей только после того, как бабушка заболела и перестала приезжать.

– Между нами ничего нет и не будет. Это только ради детей, пока они маленькие, – упорствовала Арина.

– Поживем – увидим. Не гони вперед лошадей, – с надеждой, что у дочери все по-настоящему наладится, отвечала бабушка. Конечно, Венька не ахти какой муж, но хотя бы зарабатывает и не пьет, да и стараться стал, авось и правда осознал ошибки?

Тамара Львовна присела на ступени крыльца отдохнуть. Людвиг, как приклеенный, вился около забора, по другую сторону которого важно восседала на дорожке лохматая овчарка Бэлла и нежила на солнце чернявую мордочку. Ее челюсти могли запросто перекусить Людика пополам, но такие мелочи, как рост и размер, не смущали отчаянного жениха. Пес вообще был довольно любвеобилен и дома, в родном местечке, редко когда оставлял без внимания встречающихся самочек. Однако Бэлла всегда оставалась его истинной и постоянной любовью. Едва юркнув за калитку дачи, не обнюхавшись и не пометив территорию, Людвиг устремлялся к наблюдательному посту.

Вышла Юля и, нахохлившись, присела рядом.

– Надо же матери помогать. Все-таки двое за раз родилось. Просит она, пронимаешь… Справимся, внученька. Тут год, считай, остался, и они пойдут в детский сад, в ясельки, – сказала Тамара Львовна и обняла девочку за плечи.

– Тебе эти поездки тяжелее обходятся, чем маме, когда она с ними одна! Я же вижу, как ты тяжело дышишь после дороги, – не унималась внучка. – Особенно после того, как натаскаешься этих мелких! И сердце то и дело потираешь! Я каждый раз за тебя боюсь. Ты слишком добрая, бабушка. Слишком.

Тамара Львовна погладила внучку по белым волосам. Смешной завиток с самого мальства трогательно ниспадал на беспокойный Юляшкин на лоб… Бабушка накрутила его на палец. И в кого девочка получилась такая заботливая и не по годам разумная?

Проходили дни, пролетало лето. Вот и исполнился двойняшкам год. Осенью уже вовсю топали ножками. Павлуша – вылитый папа, а Полина в пошла мать. Юлины обиды на отца постепенно притупились, но прежнего доверия к нему девочка воскресить не могла. Каждый день ждала подвоха и, если отец задерживался после работы, невольно думала, что он и вовсе не придет.

Доверие – такая тонкая вещь! Раз угаснув, оно никогда уже не станет прежним.

Тамара Львовна стала наведываться к ним немного реже. Подводило здоровье. В один из дней, когда в октябре сияло солнцем бабье лето, и последняя паутина скользила в стеклянном, пахнущем осенью воздухе, бабушка отправилась на остановку, чтобы вновь помочь с внуками. С утра ее одолевала тревога и какое-то давление на сердце, но она приняла это за сезонные недомогания. Когда подъехало маршрутное такси Золọтухино-Курск, Тамара Львовна поняла, что сегодня никуда не поедет. Сердце сковала загрудинная боль. Пожилая женщина попятилась и оперлась спиной о столб, чтобы не упасть.

– Вы едете?

Тамара Львовна слабо мотнула головой и что-то пролепетала нечленораздельно. К ней подошел мужчина.

– Вам плохо? Что случилось?

– Скорую… Вызовите скорую… – выдохнула она и сползла к земле.

Вот оно, синее-синее небо и праздничное золото кленов. Осенью воздух особенный, самый насыщенный и пряный. Клумба осенних астр с георгинами полыхает у забора красно-фиолетовым огнем… Тамара Львовна обожала запахи этих цветов. Неужели конец? Так глупо… И некрасиво же… Прямо на остановке.

* * *

Три недели она провела в больнице с предынфарктным состоянием. Людвиг был забран в город, им занималась Юля. Перепуганная Арина настаивала, чтобы мать находилась под присмотром врачей до полного восстановления. И хотя через неделю врачи признали состояние Тамары Львовны удовлетворительным для того, чтобы выписать и продлить лечение дома, Арина была категорически против и через взятку оставила мать еще на две недели в больнице в отдельной палате, куда даже приволокла маленький телевизор. В больнице кормили, но дочь приезжала через день (в выходные с Юлей), чтобы побаловать маму вкусняшками.

– Ариночка, а как же малыши…

Тамара Львовна не находила себе места от чувства вины. О ней впервые в жизни заботилась дочь.

– Мама, ты ни о чем не переживай и, главное, выздоравливай. А с двойняшками няня. У Вени ведь студия есть, которую родители подарили. В ней хороший ремонт, и Веня не хотел ее сдавать, боялся, съемщики все угробят. Но теперь мы ее сдали и наняли женщину. Она будет приходить к нам по мере необходимости.

– Она хорошая? – забеспокоилась бабушка.

– Нормальная. А ты о себе лучше думай, ладно? А то как мы без тебя, мамочка? – у Арины вдруг навернулись слезы, и она сдавленно зашептала: – Я так испугалась, что тебя не станет, так испугалась! Надо было раньше… с няней… эгоистка я! Прости меня, мама, прости, если сможешь! Я ведь никогда не думала… Никогда не помышляла, что ты не вечная! Ты столько для меня сделала!.. Всю жизнь – для меня…

Она схватила руку матери и стала целовать. Тамара Львовна беззвучно заплакала.

– Ну зачем, зачем ты к нам ехать собиралась, раз тебе с утра было нехорошо? – успокоившись, спросила Арина.

– Ты попросила, дочь. Не умею я отказывать любимым…

Через месяц Арина вышла на работу, а еще через три в ее офисе освободилась начальственная должность, и многодетная мать получила повышение. Зарплата стала почти вдвое выше. Ипотека гасилась веселее.

Тамара Львовна вернулась домой. Первый вечер истосковавшийся Людик если и слезал у нее с рук, то только для того, чтобы вытворить немыслимые кульбиты на ковре, преисполненный щенячьего восторга. Теперь уже не Тамара Львовна, а внуки с родителями стали наведываться к ней по субботам в гости.

В мае, когда опять зацвела сирень и природа принялась кричать о жизни, Тамара Львовна отправилась на любимую дачу с семенами и рассадой. Теперь в ее домик подведен водопровод и газ – подарок от Арины и Вени. Они на все лето тут ремонт затеяли: ванную пристроить, внутри все обновить, а после и сам дом обшить сайдингом. Обещали, что к осени можно будет переехать сюда на постоянку.

– Ты ведь об этом всю жизнь мечтала, мама. Так поживи хоть на пенсии… в мечте.

– А они не так уж и плохи, мои родители, верно, бабушка? – шепнула на ухо Тамаре Львовне Юля, обняв бабушку за покатые плечи.

– Верно, Юлечка, но ты среди нас самый-самый замечательный и любимый мною… человек.

Никогда не поздно

– Молодой человек, одумайтесь! Не надо вам на ней жениться, поверьте мне, как профессионалу, вы еще успеете найти