Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

Дневник 1920

Февраль 1920

28/15 (суббота)

Как не хотелось идти к Зиновию1. Побрился. Переодел рубашку, все-таки стал человеком немного. Работать, несмотря ни на что. Сидели в Доме2. Пошли вместе. Долго ждали Исаича. Тепло, звонит телефон, считают мильоны. Какая-то жизнь есть. Улетай, несносный призрак смерти! Был Добужан, Каган, Варвара Вас<ильевна>. Все сделал, но Юр. как-то обидели. Выбегали «за ограду». Как все халтурят! Тепло. Забегал еще в отдел3. Накупил булочек. В Доме Юр. сидел. Бежали домой. Поели и пошли к Зиновию. Все прибрано к гостям. Нас-то небось не пригласили. Забегали к О<льге> А<фанасьевне>, но ее не было дома. Попили отлично дома чаю и побрели в Дом. Там сидел Ег<орушка> Иванов, Сторицын, Магула <?> и Двинский, вот так компания. Султанова организует hommage Андр. Белому4. Дома почитали Шекспира и легли хорошо спать.

7.000

68.750

75.750 <р.>

29/16 (воскресенье)

Спал, как в раю, но деньги у нас растрачены. Вероятно, и у Юр., т. к. он впадает в истерику. Утром очень хорошо пили чай. Сидели в Доме, без памяти ели кашу. Пошли прямо к Зиновию. Гостей вчера или не было, или сидели не в кабинете – ничего не выметено и т. п. Анненков заседает в недрах, ест и пьет. Приехал Фарбман. Пришел Оцуп. Нам не топили <sic!> и еле-еле дали по чашке кофею и 3 кусочка советского хлеба5. Юр. уверял, будто Марья Константиновна звала нас чай пить, но на этом не настаивали, и я не пошел. Заходил Фарбман. Рассужд<ает> глупо, по-европейски глупо и одобряет большевиков. Юр. спорил с ним. Зиновий увел его пить чай, но нас не звал. Метель была ужасная. Насилу купили лепешек и пили дома чай. Юр. истеричничал. Я очень заскучал, истратив все деньги. Завтра сколько бегать. А работа? И это не визиты к Зиновию отнимают все время, а вечное шатанье и топтанье. Дома когда сидишь – вагоны времени. Господи, что же с нами будет, и все от нас отступились! Ты, Господи, не покинь только. Ляндау, Тяпа, даже Гржебины, Анненковы, м<ожет> б<ыть>, и О<льга> А<фанасьевна>.

Март 1920

1/17 (понедельник)

Ясно, ясно. Сегодня собрание. Переворот в газете1. Других бы это огорчило. Ромм хныкал и ханжил, был противен и достойно лакействовал, хотя, наверное, сам всему этому причиною. М<ария> Ф<едоровна> была милостива и любезна, даже предупредительна. Толпился двор. Но низшая стервочка пренебрегает мною. Я пишу, будто это меня занимает. Теперь Сторицын едва ли будет меня угощать2. Получил я жалованье и паек. Ужасный хлеб. И Ремизов в очереди, и все. Какая мизерия! Бежал домой. Юр. нет. Сидит у Зиновия. Тает. Погода прелестна. У них Серафима Павловна. Ни гу-гу. Шли поздно. Сели пить чай. Я сболтнул, что при виде, как жарится картошка у Зиновия, и мне захотелось масла. Тут-то все и произошло. Юр. разобиделся, зачем я болтлив, зачем считаю доступным масло, зачем ищу уюта и сердечности. Потом обошелся, конечно. Господи, устрой нас. Завтра хлопот полон рот. Луна мирно светит. Пошла вода.

1350 <р.>

2/18 (вторник)

Как я устал сегодня. С утра пошли в Дом. Ели холодную кашу. Переводил. Солнце, тает. В отделе сделали. Потом в «Литер<атуру>». Нет Тихонова. Опять в отдел. Готово. Опять в «Литер<атуру>». Взял башмаки. Противно это. Зашел было за мясом, но его еще не выдают. Как все скверно. У мамаши оргия с горячим помм*. Мало ели. Всё только летит. Иду в пятом часу. Юр. только что уходит. Вернее, не пошли, решили праздновать. Съели еще разных пирогов и пошли к Оленьке. Посидели, поели, но долго очень были. Скучно. Дома пили чай еще. Не холодно. В «Литер<атуре>» видел Блока, Белого, Сологуба. Тени какие-то. Все халтурят напропалую. В кабинете Тихонова ходит призрак Анненкова.

* Видимо, от фр. pomme de terre – картофель.

9.900

1.350

11.250 <р.>

3/19 (среда)

Устал от советских идиллий до смерти. Утром (не особенно, впрочем, утром) ели кашу в Доме. Писал немного. Скоро вернулся Юр. Есть не давали ничего. Проболтались. Домой. Мамаша принесла хлеба. Пошел в отдел. Юр. поручение дал к Бурцеву. Дали мне мяса, крупы, воблы. Ал<ексей> Мих<айлович> хотел завести какую-то бодягу, но поторопил меня получать. Купил немного папирос. Юр. нанес Зиновию разной муры, тот не взял. Юр. хотя и обиделся, но крепился. Ах, его манера сесть на шею и беззазорно обирать одного не приводит к хорошим результатам. Луна светит. Дома суп, каша, чай. Не холодно. Свет. Вода идет. А завтра как вывернемся.

4/20 (четверг)

Ветер. Писал дома. Ходил в отдел и «Литературу». Дали мне костюм. Зашел в Дом. Юр. нет. Поймал его у Бурцева. Вернулись в Дом, но ничего нам не дали. Юр. отправился в контору, я домой. Мамаша только что привезла дрова. Побежал за хлебом и сидел дома. Поздно Юр. пришел. Пошли к Зиновию. Бабушка очень плоха3. Ветер ужасный. Купил кое-чего и дома пили чай. Сидели дома. Читали кое-что. Луна светит. Юр. сидел долго. Спать душно что-то было.

5/21 (пятница)

Холодно и ясно. Утром ели кашу и собеседовали с Радаковым. В отдел побежал. Нет гонорара. Видел Кузнецова, но не познакомился с ним. Если б он был лифт-боем, а не коммунистом, понравился бы мне. Разминулся с Юр. и нигде не мог его найти. Пошли домой. Поели неплохо. Он пошел к Зиновию, я к Ховину. Бежал. А бабушка умерла. Сер<афима> Павловна в теплой шапке стоит и читает Евангелие по-русски: «Пока не отдаст до последнего квадранта»4. Весна, спирт, Евангелие, это не зависит от большевиков, а идет как вечное, выше всего. Юр. дома. Рано попили чаю с хлебом и отправились бродить. К О<льге> А<фанасьевне> – нет. Конечно, в Дом искусств5, к Мандельшт<амам> – больны, давеча пришел доктор, сказал, что дифтерит. Марья Абрамовна плакала. Сам Исая был веселенький, но застеснялся. К Каннегисерам – Роза Львовна больна, Лулу нет. И Костя, говорят, болен. Дома посидели, я попереводил, и рано легли. Юр. читал мне Болотова6.

11.250

500

11.750 <р.>

6/22 (суббота)

Я очень обрадовался, что Юр. и мамаша согласились на продажу нового моего костюма. Юр. упорно спал, я ждал мамаши, не куря. Вернулась она заплаканная. Вовремя она не продала, была облава, ее забрали, костюм отняли. Тогда только, в половину второго, Юр. восстал и побежал куда-то. Опять сижу, клюю носом, ел советский суп и кашу. Юр. принес письмо от Варшер, умоляет о деньгах. Попили чаю, поели киселя. Вышли к