Линии: краткая история - Тим Ингольд

гравировки на деревянные блоки, а к XI веку уже экспериментировали с подвижным шрифтом. Тем временем в Европе римляне разрабатывали маюскульное письмо – предшественник наших современных заглавных букв – специально для гравировки надписей на камне. Минускульные буквы, производные от маюскула, начали появляться в римских рукописях с III века нашей эры, а в ходе реформ Каролингов в VIII веке эти два алфавита были скомпонованы в единую систему. Хотя к XI веку техники изготовления бумаги уже были завезены в Европу из Китая через арабский мир, прошло еще триста лет, прежде чем в Европе была изобретена печать подвижным шрифтом, по-видимому, независимо от китайского прецедента, на основе техник обработки металла – гравировки, литья и штамповки, – которые с древности применялись для чеканки монет[25]. Подробное описание последующей истории печати и ее связи с письмом от руки займет слишком много времени. Достаточно сказать, что римские маюскул и минускул дошли до нас именно в виде печатных букв – то есть в качестве привычных верхнего и нижнего регистров современной типографики.

Рис. 5.7 Печати, вырезанные известными китайскими каллиграфами. Три печати справа принадлежат цинскому каллиграфу Тен Ши-чжу (1743–1805), четыре в средней колонке принадлежат цинскому каллиграфу Чао Чи-чэню (1829–1884), печать в левом верхнем углу принадлежит цинскому каллиграфу-художнику У Чун-чину (1844–1927), а остальные печати слева принадлежат современному художнику Чи Хуану. Воспроизведено по: Ch'en 1966: 249.

Важно, что формы печатных букв или иероглифов берут свое начало в гравировке камня, дерева и металла, а не в рукописном письме. Ведь в выгравированной надписи жесты ремесленника не столько сохраняются, сколько аннулируются. Мы уже видели, как это происходит в случае с китайскими печатями, но то же самое можно сказать и о римских надписях. Основанные на квадрате, треугольнике и круге, формы римских capitales quadratae, или квадратных капителей, крайне неудобны для написания пером. Они просто не поддаются никакому свободному движению руки. Зато они относительно легко поддаются резцу (Gray 1971: 95). Речь не об отрицании того, что резьба по камню – тяжелая работа. Просто в выгравированных надписях не остается и следа от энергичного движения рук, которые их вырезали. Подобно иероглифам на китайских печатях, римские капители поразительно статичны. Хотя эти буквы читаются одна за другой, каждая из них просто стоит на своем месте – она не перестает быть тем, чем была до, и не превращается в то, что идет после. Названные так из-за размещения на поверхностях памятников – хотя и не обязательно на вершинах колонн или столбов, как следует из названия (Avrin 1991: 177), – капители собирались в композиции, конструкция которых была неотъемлемой частью архитектуры самих этих памятников. Бесстрастно глядя вперед на зрителя, они создают – несомненно, намеренно – ошеломляющее впечатление монументального постоянства и неподвижности (рис. 5.8).

Рис. 5.8 Классическая римская капитель на надгробной плите I века нашей эры. Воспроизведено по: Kapr 1983: 28, fig. 34.

Таким образом, именно техника гравировки разорвала связь между жестом и следом, обездвижила букву или иероглиф и тем самым заложила основы современного восприятия слов как вещей, составленных и оформленных искусством, но не написанных им. И здесь мы возвращаемся к выводу, сделанному в главе 1 в ответ на тезис, выдвинутый Уолтером Онгом, – не письмо как таковое овеществило слово, а, скорее, отрыв жестового движения от его графической записи, вызванный переходом от рукописного письма к печати. Теперь мы можем спроецировать этот вывод гораздо дальше в прошлое, найдя предшественников овеществленного и неподвижного слова в буквах и иероглифах древних памятников и печатей, начертанных на камне, твердом дереве или металле. Рассмотрев эти артефакты, как нам оценить заявление Онга (1982), что письмо привело к «технологизации слова»? Этот вопрос подводит меня к третьей из четырех пропозиций, с которых я начал: письмо – в отличие от рисования – по сути является технологией языка.

По словам Онга, письмо «было и остается самым важным из всех технологических изобретений человека»; письмо полностью изменило мир, в котором мы живем (Ong 1982: 85). В литературе предостаточно подобных заявлений, и они редко удостаиваются какого-либо обоснования. Так, в недавно опубликованном учебнике по системам письма один из ведущих авторитетов в этой области, Флориан Коулмас, утверждает, что письмо – это «технология, которая развивалась на протяжении тысячелетий» (Coulmas 2003: 2). Что же, с точки зрения этих и других ученых, делает письмо технологией? Почему его следует считать более технологичным, чем рисование? По-видимому, существует три возможных ответа. Первый – потому что письмо необходимо было изобрести, второй – потому что письмо предполагает использование орудий, третий – потому что письмо искусственно. Рассмотрим каждый из этих ответов по очереди.

Изобретение письма

Если письмо было изобретением, в чем именно заключалась новизна? Что оно привнесло в мир такого, чего не было раньше? Более того, изобретения требуют изобретателей. Кто были эти люди, предполагаемые архитекторы систем письма, и что, по их мнению, они делали? Лишь в очень немногих случаях мы знаем, кто они: например, знаменитый индеец племени чероки Секвойя, который в первые десятилетия XIX века разработал полную слоговую азбуку из 85 знаков для своего родного языка (Rogers 2005: 247–248), и корейский ван Седжон, который в 1446 году опубликовал собственный проект алфавита из 28 букв в документе, озаглавленном «Наставление народу о правильных звуках» (Coulmas 2003: 156–166). Это были люди, уже знакомые с письменными традициями, и, конечно же, именно поэтому у нас есть записи, свидетельствующие об их достижениях. Естественно, мы не должны поддаваться искушению предположить, что в доисторические времена не было изобретателей лишь потому, что в отсутствие документов их невозможно идентифицировать. Лингвист Джон Дефрансис заявляет, что приблизился к определению личности изобретателя того, что, по общему мнению, является самой ранней известной системой письма в мире – шумерской (DeFrancis 1989: 75). То был безымянный житель города Джемдет-Наср в Месопотамии, живший около 3000 года до нашей эры. Что же он изобрел?

Рис. 5.9 Надпись на табличке из Джемдет-Насра, Шумер, около 3000 года до нашей эры. Воспроизведено по: Vaiman 1974: 18.

Ответом, согласно Дефрансису (1989: 74), является принцип ребуса, то есть принцип, по которому пиктографический знак используется для представления не вещи, которую он изображает, а звука произносимого слова, обозначающего эту вещь. Например, соединив изображение пчелы (bee) с изображением листа (leaf), можно составить фонетическое представление слова «вера» (belief) (ibid.: 50). На ранней табличке из Джемдет-Насра изображение тростника в верхнем левом углу представляет звучание слова «тростник», которое оказалось омофоничным слову «возместить» (рис. 5.9). Писец, очевидно, имел