Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

общества, «Транзито» создавалось явно по его разрешению, иначе невозможно объяснить, почему созданное англичанами и русскими акционерное общество беспрепятственно работало в Швеции и у него не возникало конфликтов с властями.

Появление неподконтрольного шведскому правительству англо-русского акционерного общества вызвало неоднозначную реакцию в Швеции. Обострились противоречия между премьер-министром Я. Хаммаршёльдом и министром иностранных дел К. Валленбергом. Хаммаршёльд высказывался против усиления английского контроля за шведской экономической жизнью, Валленберг, наоборот, симпатизировал англо-русскому предприятию. Валленбергу и председателю шведской торговой палаты У. Сёдербергу пришлось отбивать многочисленные атаки оппонентов[554]. Торговавшие с Германией шведские предприниматели оценивали деятельность «Транзито» как скрытую попытку Антанты поставить под свой контроль транспортные потоки на шведский территории. Они считали Бильдта подставной фигурой, за спиной которого все дела проворачивал брат министра иностранных дел Маркус Валленберг. Шведы требовали свободы торговой деятельности и называли желание Англии согнуть Германию при помощи блокады «химерой, ради которой приносятся в жертву интересы нейтралов»[555].

Учреждение общества «Транзито» рассматривалось шведскими консерваторами как «первая ласточка на пути полного подчинения экономики Швеции английскому контролю»[556]. Против этого резко высказался в прессе известный шведский ученый Р. Челлен: «Если какая-нибудь страна подчинялась английскому контролю, то она никогда уже от него не сможет отделаться»[557]. Шведские сторонники вступления в войну на стороне Германии – «активисты» – решили использовать факт создания этого общества для того, чтобы в очередной раз попытаться отправить Валленберга в отставку, утверждая, что образование «Транзито» служило исключительно финансовым интересам «коррумпированного семейства» Валленбергов[558].

Некоторые шведские издания считали основание общества «Транзито» затрагивавшим суверенитет и политическую независимость Швеции. Нелестные слова звучали в адрес организаторов «Транзито». Бильдта, Крогиуса и Нобеля шведские газеты называли «безответственными лицами, которые связали Швецию соглашением, оскорбительным для ее самосознания и пагубным для экономического будущего»[559]. Некоторые газеты записали Акселя Бильдта в разряд «государственных изменников». «Господин Бильдт не годится для роли шведского вице-короля, как и Швеция не годится для роли вассального государства. С [планами англичан] надо покончить. Этого требует и национальное достоинство Швеции, и ее жизненные интересы», – писала «Нюа Даглигт Аллеханда» в конце ноября 1915 г.[560] Газета «Свенска Дагбладет» возмущалась тем, что при помощи общества «Транзито» «несколько человек, сидящих за письменными столами в каком-нибудь правительственном учреждении Лондона будут иметь возможность посадить [шведов] на диету». Также высказывались опасения, что имеющееся у акционерного общества неограниченное право на выдачу транзитных лицензий откроет широкую возможность для финансовых злоупотреблений[561].

Вместе с тем основание общества «Транзито» одобряли социал-демократы и либералы. По мнению либеральной газеты «Дагенс Нюхетер», акционерное общество должно было снять многочисленные недоразумения, которые возникали на пути транзитных грузов через Швецию, и особенно исключить те случаи, когда товары Антанты попадали не в Россию, а в другие страны. Способствуя развитию транзитной торговли, деятельность общества обеспечивала бы ввоз в Швецию из Англии и России необходимого сырья[562].

Буря вокруг общества «Транзито» не утихала в Швеции в течение нескольких месяцев. В ответ на недовольство общественного мнения шведское правительство внесло в риксдаг законопроект, согласно которому запрещалось всякое соглашение между частными лицами, с одной стороны, и иностранными государствами – с другой, по всем касающимся ввоза, вывоза и транзита товаров вопросам, если только такое соглашение не было заранее одобрено правительством. Запрещалось также всякое иностранное наблюдение за перечисленными операциями. Шведским подданным запрещалось давать иностранным дипломатическим миссиям сведения о транзите. Этот законопроект с серьезными изменениями и дополнениями был принят риксдагом весной 1916 г.[563]

Тем не менее, благодаря принятым Англией и Россией мерам, союзнический транзитный механизм через Швецию в 1916 г. в целом функционировал более или менее слаженно. За первую половину 1916 г. шведское правительство разрешило отправить в Россию станки на общую сумму в 1 млн 387 240 крон, автомобили и запчасти к ним на сумму 244 тыс. 501 крона, в Россию шли также красители, каучук, ножи, медь и даже взрывчатые вещества[564]. По различным причинам происходили лишь частичные задержки, касавшиеся отдельных товаров.

Швеция менее терпимо относилась к пропуску в Россию некоторых групп товаров. Речь шла о тех грузах, которые были включены в списки военной контрабанды. В первую очередь это касалось разрешения на пропуск станков и другого оборудования, необходимого для военной промышленности. Нередко шведские власти прямо не отказывали в лицензии на транзит, но прибегали к практике длительных отсрочек и проволочек. Транзитные станки освобождались из шведского «плена» небольшими партиями, за натуральную компенсацию. В качестве такой компенсации, в частности, использовались кормовые культуры и семена. Например, в феврале 1916 г. шведы потребовали от России в обмен на вывоз станков поставить несколько вагонов с семенами клевера. «Мы не получим ни одного станка, пока не подвезем вагоны к границе», – телеграфировал в Петроград первый секретарь миссии в Стокгольме Розен[565]. В обмен за 600 тонн клевера шведы пропустили 184 транзитных станка и 167 станков собственного производства.

Россия должна была также поставлять лен, столь необходимый Швеции особенно после того, как пожар в местечке Форса уничтожил почти все его запасы. В августе 1916 г. К. Валленберг сообщил представителям российской дипломатической миссии о готовности шведского правительства выпустить из страны 1 тыс. тонн цинка и станки на общую сумму в 2 млн крон, но взамен Швеция желала бы получить от России некоторые товары, в первую очередь лен. Грузы следовало доставить с обеих сторон к финско-шведской границе, после чего могла сразу состояться выдача лицензий для ее пересечения[566]. Однако российская сторона не всегда могла вовремя поставить компенсационные товары, что, безусловно, тормозило получение ею транзитных лицензий и товаров. Весной 1916 г. шведские промышленники ходатайствовали об отпуске 4 тыс. тонн льна в обмен на станки. Согласие российского правительства было получено, но до ноября 1916 г. Россия так и не поставила 3 тыс. тонн[567].

Шведы часто задерживали выдачу лицензий на транзит термометров и медикаментов. В этом вопросе, как заметил российский торговый агент Русинов, шведское правительство было связано «моральным обязательством перед германской миссией не выпускать в Россию медикаментов германского происхождения»[568]. Поскольку большинство идущих транзитом и закупаемых в Швеции фармацевтических товаров, особенно сложных препаратов, изготовлялось в Германии, то разрешения на их вывоз шведское правительство давало крайне неохотно. Большие трудности встречались с получением разрешений на транзит медных сеток для писчебумажной промышленности. Почти в безнадежном положении находился транзит дубильных веществ.

Создавая всяческие затруднения на пути союзнического транзита, Швеция пыталась побудить Англию и Россию пойти на уступки в отношении экспорта нужных шведам товаров. Например, шведские власти задерживали транзит, чтобы получить от Англии дополнительные партии хлопка и каучука (часть этих товаров нередко затем