Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

Анализируя позицию Швеции в транзитном вопросе, нужно иметь в виду, что многие действия шведов не основывались на каком-либо злом умысле и подчинялись логике экономической выгоды. Транзитные грузы быстро выпускались из Швеции в первой половине 1916 г., потому что к 1 июля неиспользованный транзитный кредит союзников составлял около 30 млн крон[569] (т. е. Англия ввезла в Швецию товары на сумму в 30 млн крон бо́льшую, чем шведы выпустили из страны в качестве транзита). Таким образом, имелся существенный резерв для пропуска транзитных грузов в Россию. Во второй половине 1916 г. транзитный кредит был исчерпан, т. е. стоимость ввозимых в Россию товаров начала превышать стоимость ввоза из Англии в Швецию. Поэтому, чтобы вынудить Англию отпустить Швеции необходимое ей количество угля и горюче-смазочных материалов, задерживалась выдача транзитных свидетельств[570].

Наконец, задержки в транзитной торговле происходили вследствие того, что шведский внутренний рынок испытывал серьезную нужду в получении некоторых товаров, следовавших транзитным путем. В данном случае Швеция добивалась от Англии права оставить за собой часть груза в счет компенсации за транзит и не выдавала лицензии до тех пор, пока в Лондоне не шли на уступки. Например, в 1916 г. долгое время оставался неурегулированным вопрос о вывозе кофе. С апреля 1916 г. лицензии на вывоз кофе не выдавались шведскими властями. В Швеции скопились большие запасы кофе (по сведениям агента МТиП, в Швеции было задержано 163 тыс. мешков кофе). В качестве условия для выпуска кофе из страны Швеция требовала оставить 30–40 % данного груза для внутреннего потребления. Английская сторона придерживалась противоположной точки зрения и считала, что вся партия кофе, задержанная в Швеции, должна быть вывезена в Россию. Вопрос же о снабжении шведского рынка следовало обсудить в ходе специальных англо-шведских переговоров[571]. Лежавший в течение нескольких месяцев на шведских складах кофе портился, в итоге Англия вынуждена была пойти на уступки Швеции.

Осенью 1916 г. союзники решили увеличить поставки военных грузов транзитом через Швецию. Однако российский военный агент в Скандинавии Д. Л. Кандауров не доверял шведскому правительству и предостерегал, что шведы будут повсеместно создавать искусственные препятствия на пути транзита. «Все делается из страха пред гневом немцев, вера в силу коих у шведов все более и более растет. Немцы строго контролируют все разрешения, даваемые на транзит через Швецию к нам нужных предметов для нашей армии. Шведское правительство это почти даже и не скрывает», – писал он в Генеральный штаб в ноябре 1916 г., и предполагал, что и дальше придется считаться «с произволом шведов»[572].

Было бы неправильным перекладывать всю ответственность за серьезные проблемы в союзнической транзитной торговле на шведскую сторону, определенная доля вины лежала и на плечах российских ведомств, занимавшихся транзитом. Обещания, даваемые Россией, не всегда выполнялись вовремя или вообще не выполнялись. Например, в июне 1915 г. российский посланник в Стокгольме А. Неклюдов сообщил о разговоре со шведским министром иностранных дел К. Валленбергом. Последний сетовал на то, что из разрешенных к вывозу из России в Швецию 30 тыс. тонн зерна в действительности было вывезено немногим более 3 тыс. тонн, остальное зерно осело в Финляндии[573].

Отсутствие единства и согласованности между втянутыми в транзитную торговлю различными российскими ведомствами пагубно отражалось на транзитном грузообороте. Об этом, в частности, говорил руководитель делегации Государственного совета и Государственной думы Д. Н. Чихачев, который вместе со своими коллегами совершил весной 1916 г. поездку в Англию через Швецию и Норвегию. В письме морскому министру И. К. Григоровичу он выступил с резкой критикой организации транзитной торговли, указывая, что действия агентов отдельных ведомств «лишены какой бы то ни было систематичности и согласованности». Российский военный агент в Стокгольме часто не знал о переговорах, касающихся военных заказов, которые вели в Швеции представители Главного артиллерийского управления. Российский вице-консул в пограничном шведском городке Хапаранда не получал никаких сведений о проходивших через Хапаранду грузах, интересующих военное ведомство и частные заводы, работавшие на оборону. Выбор экспедиторских контор, которые сопровождали грузы через границу, также носил случайный характер. Часто российские получатели грузов обращались к экспедиторским конторам, которые тайно сотрудничали с Германией. В таких случаях ценные грузы намеренно задерживались в Швеции, а иногда и попросту исчезали[574].

Проблемы, связанные с транзитом союзнических грузов, обсуждались в различных российских государственных инстанциях. Тема транзита через Швецию неоднократно поднималась на заседаниях Особого совещания по обороне государства. Например, 17 (4) мая 1916 г. члены Особого совещания обсуждали доклад Чихачева, посвященный транзитной проблеме. В целях упорядочения и облегчения транзитной торговли на Севере Европы Чихачев предлагал создать специальный орган в Петрограде, в состав которого вошли бы представители МИД, МТиП, Военного и Морского министерств. Этот орган занимался бы разрешением всех вопросов, касавшихся перевозок грузов, имевших значение для обороны государства, и компенсаций, требуемых шведским правительством за эти грузы. Чихачев также считал необходимым осуществлять тщательный надзор за деятельностью экспедиторских контор на территории Финляндии, предлагал назначить российскому вице-консулу в шведской Хапаранде талантливых помощников, поскольку последний был не состоянии справиться с обилием возложенных на него непрямых обязанностей (наблюдение за товарообменом, пропуск через границу возвращавшихся в Россию эмигрантов, бежавших из немецкого плена русских солдат, сбор всевозможных сведений о Швеции и пр.). Кроме того, Чихачев предлагал разрешить продажу в Швецию спирта, о чем неоднократно просило шведское правительство, обещая взамен облегчить пропуск грузов для военной промышленности. Продажа спирта, по мнению депутата Государственной думы, также позволила бы увеличить запасы шведской валюты, столь необходимой России для расчетов со Швецией[575].

На заседании Особого совещания было решено создать специальную комиссию, которая всесторонне рассмотрела бы проблему транспортировки транзитных грузов, а также обсудила предложения Чихачева. На заседании комиссии 29 (16) мая 1916 г. выступили представитель Генерального штаба подполковник А. Д. Окунев, глава Второго департамента МИД Б. Э. Нольде, помощник управляющего делами Военно-промышленного комитета Е. И. Омельченко и др. Большинство выступавших пыталось переложить вину на шведскую сторону. Доклад известного юриста Б. Э. Нольде являлся исключением из общего правила. Нольде в целом оправдывал действия шведов, подчеркивая большое значение, которое приобрела Швеция для России в годы войны. Он считал, что затруднения с пропуском транзитных грузов в немалой степени были связаны с недостатками российской транспортной системы, не способной по объективным и субъективным причинам обеспечить вовремя подвоз компенсационных грузов. Российская сторона также часто не соблюдала свои обещания в отношении пропуска грузов в Швецию, что заставляло шведов требовать от России «не теоретических, а жизненных, реальных компенсаций»[576]. Все это порождало недоверие между партнерами, которое приводило к неуместному торгу. Нольде выступил