Россия на экономических фронтах Первой мировой войны - Андрей Юрьевич Павлов

В ходе острого обсуждения участники согласились с доводами Нольде и решили не создавать дополнительной организации, а усилить межведомственную комиссию при МИД за счет введения в ее состав представителей Военного министерства и Военно-промышленного комитета. Что касается отправки в Швецию спирта как одного из наиболее простых средств получения шведской валюты, то Министерство финансов такое решение приветствовало, но у представителей МТиП существовали серьезные опасения, что спирт из Швеции будет реэкспортирован в Германию, поэтому комиссия решила использовать поставки спирта «в крайнем случае». На заседании 29 (16) мая 1916 г. неожиданно всплыл также вопрос о строительстве уже не раз упоминавшегося моста через пограничную реку Торнео, который к тому времени так и не был построен[577].

Слабым звеном в транзитном вопросе была также транспортировка грузов. По мере продолжения войны доставлять товары становилось все сложнее. Железные дороги не справлялись с возраставшим объемом перевозок. В Финляндии к концу 1916 г. скопилось большое количество транзитных товаров: в Торнио – 15 тыс. тонн, в Улеаборге (Оулу) – 6 тыс. тонн, в гавани Мянтилуото – 26 тыс. тонн, в Раумо – 15 тыс. тонн и т. п.[578] Причем в 1917 г. предвиделось значительное оживление грузопотоков. До открытия навигации в Архангельске транзитом через Швецию предполагалось отправить только государственных грузов из союзных стран и США от 80 до 90 тыс. тонн. Швеция с этими перевозками в целом справлялась, но вопрос заключался в способности финских железных дорог выдержать возросший поток. Союзники по Антанте высказывали серьезные опасения по этому поводу[579].

В ответ на беспокойство прежде всего Англии в конце 1916 г. министр иностранных дел Н. Н. Покровский предложил образовать при российской дипломатической миссии в Стокгольме постоянное совещание по делам вывоза из Швеции предметов военного назначения, в состав которого вошли как профессиональные дипломаты – советники миссии, так и «дипломаты в погонах» в лице военного и военно-морского атташе в Стокгольме, а также агент МТиП. Это совещание должно было определять порядок подлежавших вывозу товаров, связанных с военной промышленностью. Списки товаров отправлялись по дипломатическим каналам шведскому правительству. Совещание при дипломатической миссии в Стокгольме координировало свою деятельность с Особым межведомственным совещанием при Втором департаменте МИД[580].

На помощь дипломатам спешили и военные. С целью разгрузки железнодорожных станций в Финляндии при Главном управлении Генштаба была образована особая комиссия. Специальное межведомственное совещание появилось и при имперском Управлении железных дорог, чтобы выработать программу мероприятий для усиления пропускной способности финских железных дорог. На этом совещании решили предоставить финляндскому железнодорожному управлению дополнительные паровозы и вагоны (20 паровозов и 800 вагонов), которые снимались с других железных дорог империи. Совет министров считал организацию перевозок на оленях из северной Норвегии и Швеции в Финляндию малоэффективной и слишком дорогой, поэтому зимой 1916–1917 гг. от данного вида транспортировки фактически отказались[581]. Все эти меры в целом имели неплохой результат. Если в конце 1916 г. в шведских и норвежских портах находилось свыше 70 тыс. тонн транзитных грузов[582], то к ноябрю 1917 г., по данным российской экспортной палаты, в Скандинавии находилось только 18 тыс. 439 тонн предназначенных для России и ожидавших транзитных лицензий товаров, из них около 9 тыс. тонн находилось в Швеции, около 8 тыс. тонн – в Норвегии, около 800 тонн – в Дании[583].

В первой половине 1917 г. транзитная торговля развивалась в целом без особых изменений. Происходили типичные задержки в пропуске отдельных товаров. В частности, заинтересованные российские инстанции проявляли беспокойство в связи с отсрочками в получении разрешения на транзит большой партии шоколада, отправленной Швейцарией для фирмы «Тоблер». Шоколад около года лежал в Швеции. Было задержано 23 вагона, причем шведы соглашались выпустить в Россию только 16 вагонов, оставив себе семь. Англия категорически возражала и предлагала оставить Швеции только 15 % всего количества товара, что составило бы четыре вагона. В «шоколадном вопросе» англичане и шведы заняли совершенно непримиримые позиции. Ни одна из сторон не желала уступать, в результате чего значительный ущерб был нанесен качеству продукта, который портился на складе[584].

После Октябрьской революции транзитные перевозки прекратились. Шведская граница была закрыта. 6 декабря (23 ноября) 1917 г. Финляндия провозгласила независимость. С конца января до начала мая 1918 г. в Финляндии шла гражданская война, транзит теперь зависел от отношений между Антантой и Советской Россией. Этот вопрос также рассматривался весной и летом 1918 г. на собраниях в Петрограде с участием проживавших в России шведских предпринимателей. Как показало исследование шведского историка Х. Карлбек-Исотало, мнения о том, что делать с транзитными товарами, разделились. Ряд шведских предпринимателей предлагал арестовать предназначенные для России транзитные товары и использовать их в качестве компенсаций за конфискованные и реквизированные правительством большевиков шведские товары. Однако заведующий русским отделом шведской государственной комиссии торговли Я. де Лаваль считал, что транзитные грузы находились «под английским контролем и являлись недосягаемыми для шведского правительства», их нельзя было выдать до тех пор, пока не будет достигнуто соглашение с Англией. По мнению Лаваля, транзитные грузы могли послужить залогом для других стран в возбуждении ими претензий к России. Шведская комиссия торговли утверждала, что «речь идет, без сомнения, о русских товарах на очень большие суммы», на бо́льшие суммы, чем те, которые шведы могут потребовать от России за уже купленные, но не лицензированные товары[585].

Шведское правительство приняло решение не выпускать союзнические товары из страны до тех пор, пока этот вопрос не будет разрешен с Великобританией. Однако подписание в марте 1918 г. Брестского мирного договора между Россией и Германией привело к тому, что страны Антанты, с одной стороны, не могли простить бывшему союзнику предательства, с другой – считали Советскую Россию зависимой от Германии страной. Поэтому Великобритания требовала от Швеции наложить эмбарго на транзитные товары в Россию. В июне и июле 1918 г. этот вопрос оказался в центре переговоров между представителями Швеции и стран Антанты.

31 июля 1918 г. было заключено так называемое транзитное соглашение, согласно которому шведское правительство взяло на себя обязательство наложить эмбарго на товары, импортировавшиеся из стран Антанты в Швецию с целью дальнейшей отправки их в Россию. Исключение делалось для машин, инструментов, бумаги, предметов роскоши и др. По шведским законам на эти товары запрещено было накладывать эмбарго. Остальные транзитные товары шведские власти с разрешением Антанты намеревались экспортировать и продавать внутри страны через посредничество компании «Транзито»[586]. Во второй половине 1918 г. Антанта взяла под полный контроль шведский экспорт и импорт.

Таким образом, союзнические поставки в Россию