Машина творения: Новые организмы, редактирование генома и лабораторные гамбургеры - Эми Уэбб

«золотой рис» – готовая технология, которая тем не менее требует лабораторных испытаний и доработки. Не говоря уже о том, что для проверки и доведения до совершенства культивирования риса в естественных условиях необходимо несколько вегетационных сезонов. Кроме того, предстояло собрать и проанализировать огромное количество данных. Даже если вопросы с патентами отпали, оставались труднопреодолимые регуляторные препоны, такие как Картахенский протокол по биологической безопасности к Конвенции о биологическом разнообразии, созданный рабочей группой ООН для обсуждения влияния модифицированных организмов на безопасность. Согласно этому протоколу, страны имеют право ограничивать или запрещать любые биотехнологии, которые они сочтут потенциально небезопасными, даже при отсутствии доказательств того, что исследования представляют опасность для биоразнообразия или безопасности. Среди подписавших протокол были ЕС и Китай, однако многие страны, в том числе США, Япония и Россия, не стали его подписывать. И опять же, в нем отсутствует четкий механизм исполнения. Протокол лишь дает странам право запрета на импорт живых генетически модифицированных организмов – они могут отказаться от осуществления данного права или попросить страну-экспортера предоставить оценку степени риска, связанного с такими организмами. Оценку должна проводить не независимая третья сторона, а сама страна-экспортер.

Никто пока не знал оптимального способа производства жизнеспособных семян «золотого риса» в глобальном масштабе, методов их распределения и контроля. Помимо этого, нужно было учитывать исторически сложившиеся предпочтения: да, обогащенный рис будет питательным, зато он больше не будет белым. Просвещать фермеров и население, убедить их в том, что данный злак безопасен для употребления в пищу и по вкусу ничем не отличается от риса, который они ели всю свою жизнь, было весьма трудной задачей. Проще говоря, со стороны науки все было выверено тщательным образом, а вот стратегию внедрения продукта, направленную на то, чтобы добиться его принятия и завоевать доверие общества, никто не продумал.

В новостях были упомянуты лишь немногие из этих деталей, что создало условия для организаций, выступавших категорически против любых генетических модификаций.

Так, Гринпис в своей кампании против «золотого риса» использовал статистические данные, чтобы рассказать совсем другую версию истории о витамине A в этом продукте. Эта организация опубликовала заявление, в котором говорилось, что страдающий от истощения ребенок должен был бы съедать в среднем 15 или более мисок риса ежедневно, чтобы получить нужное количество витамина A, а взрослому человеку потребовалось бы 10 килограммов риса в день. Эти утверждения не имеют под собой фактической основы, и Гринпис не представил научного объяснения, откуда взялись приводимые цифры. Однако измышления одержали верх над наукой. Подробные академические расчеты с химическими соединениями и графиками не могли конкурировать с простым числом, которое любой моментально себе представлял. 10 килограммов – это 5 стандартных упаковок муки из продуктового магазина или примерно 20 коробок кукурузных хлопьев… И непомерно большое количество риса. К сожалению, расчет был сделан на то, что цифра закрепится в сознании людей, и в итоге так и произошло: сомнения по поводу проекта возникли стремительно{353}.

Если в модифицированным рисе очень мало витамина A, начали теоретизировать некоторые воспаленные умы, значит, такой продукт – троянский конь, способ заставить мелких фермеров использовать генетически модифицированные семена и дорогостоящие гербициды и таким образом получить контроль над земледельцами. Сегодняшний бесплатный рис завтра будет монетизирован, и для крупных сельскохозяйственных и фармацевтических корпораций, которые даже в свои лучшие дни никогда не попадали в топ S&P 500[28], это откроет новые пути к эксплуатации бедных, ничего не подозревающих фермеров. Реклама «золотого риса» совершенно ни на чем не основана, утверждал Гринпис. Он создавался не для помощи бедным, а для продажи генетически модифицированных семян и запатентованных гербицидов, необходимых для их выращивания. Слухи распространялись молниеносно, и вскоре последовала обратная реакция, особенно среди активистов Европы и Северной Америки, а также в небольших сельских общинах Юго-Восточной Азии – именно там, где больше всего нуждались в «золотом рисе».

Кампании по дезинформации наиболее действенны, если содержат частицу правды и при этом играют на существующих у людей опасениях. Это в полной мере испытала на себе компания Monsanto, первопроходец в сельскохозяйственной генной инженерии, выявившая ген, который делает ряд культур невосприимчивыми к гербициду Roundup. Посевы сои, кукурузы и хлопка из семян марки Monsanto можно было смело опрыскивать пестицидом, убивающим сорняки, но не приносящим вреда растениям. Естественно, мелкие поставщики семян оказались вытесненными из бизнеса, и со временем Monsanto заняла выгодное положение на рынке.

Однако возникла другая проблема. Компания стала продавать свои семена в Европе и Великобритании. Последняя на тот момент все еще боролась с эпидемией коровьего бешенства. Тяжелое нейродегенеративное заболевание стремительно распространялось среди коров в фермерских хозяйствах, а британское правительство заявляло, что данная чрезвычайно заразная и опасная болезнь не представляет угрозы для здоровья человека и инфицированное мясо можно по-прежнему употреблять в пищу. Затем сотни людей заразились и умерли от губчатой энцефалопатии крупного рогатого скота (ГЭРКС), или коровьего бешенства. Миллионы людей перестали доверять правительству в вопросах регулирования промышленного сельского хозяйства, а британские потребители начали протестовать против ГМО, и в частности против Monsanto, ошибочно отнеся ГЭРКС к области генной инженерии{354}.

Сначала по телевидению во всем мире показывали устрашающие кадры с медленно умирающими коровами, неспособными удержаться на трясущихся ногах и сделать несколько шагов. Теперь же появились не менее душераздирающие видеозаписи, на которых дрожали прикованные к постелям люди, некогда сильные и энергичные, а теперь беспомощные, с раскрытыми ртами и отсутствующим взглядом. На протяжении десятилетий люди ели мясо, не задаваясь вопросом о его происхождении. Теперь они узнали, что телят кормили мясокостной мукой, изготовленной из останков зараженных ГЭРКС старых коров, поэтому болезнь продолжала распространяться.

Между тем губчатую энцефалопатию крупного рогатого скота вызывает так называемый прионный белок, который по непонятным пока для нас причинам превращается из здорового в патогенный. Ученые считают, что это происходит спонтанно, как и многие другие новые биологические явления. Однако страшные истории заслонили собой науку. Не собираются ли правительство, солгавшее насчет опасной для жизни инфекции, и корпорации, занимающиеся генной модификацией семян, завезти модифицированный рис в бедные общины, задавались вопросом активисты. Не означает ли это, что AstraZeneca и Monsanto проводят эксперименты над детьми из малоимущих семей? Что, если модифицированные белки в «золотом рисе» тоже мутируют? Что, если рост риса этого сорта будет невозможно контролировать и он вытеснит здоровые растения, необходимые людям для выживания? Из сомнений родились конспирологические измышления. Поползли слухи, что продукты из ГМО разрабатываются в секретных лабораториях, а тайные общества ученых и управленцев совместно планируют захват контроля над глобальными запасами продовольствия.

Активисты, распространявшие дезинформацию о «золотом рисе», были высокообразованными, начитанными и практичными людьми. При этом они сознательно игнорировали научные данные и извращали факты, чтобы защитить свои интересы. Невозможно в двух словах объяснить, что современная научно-исследовательская деятельность, увы, неразрывно связана с обременительной международной системой регистрации патентов и торговых марок. Это обстоятельство позволило противникам «золотого риса» сеять страх, не опираясь на факты, и привело к тому, что общество дало необдуманные ответы на вопросы, которые требовали серьезного научного подхода.

«ЗОЛОТОЙ РИС» СЕГОДНЯ

К 2013 г. «золотой рис» все-таки прошел государственные испытания на нескольких рисовых полях под надзором Международного научно-исследовательского института риса и ряда других партнерских организаций. Солнечным утром в августе того же года исследователи собрались на испытательном участке в Бикольском регионе Филиппин, примерно в 300 км к юго-востоку от Манилы, в надежде посмотреть на низкорослый желтый рис среди других высоких трав. После упорного преодоления нормативно-правовых барьеров и ожесточенной борьбы с бурным негодованием, которое радостно подогревал Гринпис, Потрикус и Бейер должны были наконец увидеть жизнеспособный урожай «золотого риса», выросшего вне стен лаборатории. Это ознаменовало бы конец многолетнего отстаивания потенциала «золотого риса» и начало новой эры, когда биоинженерия могла бы помочь в борьбе за снижение количества голодающих в мировом масштабе.

Однако на дальнем краю поля стояла небольшая группа протестующих, которые назвались местными фермерами (хотя и не были ими). Они перемахнули через шаткое бамбуковое ограждение и принялись топтать и вырывать растения, пока не уничтожили все