Машина творения: Новые организмы, редактирование генома и лабораторные гамбургеры - Эми Уэбб

опубликовали результаты своих исследований с описанием обогащенного витамином A биоинженерного риса. Но научные публикации только начало. Этот биоинженерный рис предстояло изучить и испытать на рисовых полях по всему миру, и на это ушло еще много лет упорной исследовательской работы. Конечной целью команды было не извлечение прибыли, а глобальная безвозмездная раздача семян. Это был гуманитарный проект по бесплатному распределению биоинженерного риса среди фермеров и остального населения. Новый, генетически модифицированный рис предназначался для того, чтобы ни один ребенок в мире больше не погиб от дефицита витамина A{346}.

Примерно в это же время общественность впервые узнала о генетически модифицированных организмах. Томаты сорта Flavr Savr вдохновили других исследователей на решение существующих проблем – кольцевой пятнистости папайи, не темнеющих в местах удара яблок, а их работа привлекла внимание активистов всего мира. В частности, за дискредитацию научного направления, связанного с генетически модифицированными растениями, активно принялся Гринпис. Члены организации были согласны сесть в тюрьму, лишь бы это способствовало запрету ГМО и повлекло за собой освещение протестов в СМИ.

К тому времени Потрикус и Бейер сосредоточили внимание исключительно на своем проекте и на перспективах глобальных изменений в подходе к продовольственной безопасности, которые этот проект способен повлечь. Они все больше погружались в мир чистой науки. В отличие от владельцев Lil' Dizzy's они не знали, что завоевание доверия публики требует определенной гибкости, к тому же у них не было ни давних связей с сообществами, которым они стремились служить, ни трогательной семейной истории. Они и те, кто их поддерживал и финансировал, не могли предвидеть, что вскоре миллионы людей начнут искать причины – любые, реальные или полностью надуманные, – чтобы помешать им и оспорить научные основы синтетической биологии.

КАК В ДЕЛО ВСТУПИЛИ ГИГАНТЫ И ЧЕМ ЭТО ОБЕРНУЛОСЬ

Впервые известия о новом рисе привлекли внимание общественности после публикации в январском номере журнала Science за 2000 год{347} отчета о последних достижениях команды исследователей. Общественные споры о ГМО и генной инженерии в течение последнего десятилетия разгорались все жарче, поэтому редакция решила разослать 1700 журналистам по всему миру экземпляры выпуска, снабдив их примечанием: «Данная генетическая модификация растений, цель которой – облегчить человеческие страдания, не заботясь о краткосрочной прибыли, восстановит политическую приемлемость технологии». Это была блестящая попытка избежать дезинформации и гнусных инсинуаций в СМИ.

На какое-то время акция сработала: публичное обсуждение последнего героического достижения генной инженерии и смысла этой футуристической технологии оказалось успешным. Сорту дали название «золотой рис», которое отражало как его цвет, напоминающий манго, так и потенциальную ценность для человечества.

Биотехнологические исследования играют исключительно важную роль в прогрессе общества, но стоят дорого. Их финансирование часто берут на себя внешние инвесторы или крупные корпорации, и проходят десятилетия, прежде чем они получат от вложений доход, если таковой вообще появится. Один из способов уравновесить серьезные риски инвестиций в биотехнологические исследования и разработки – патенты. Однако, как мы рассказывали в предыдущей главе, нормы, регулирующие вопросы интеллектуальной собственности, соблюдают не все, и связанные с этим судебные разбирательства – обычное дело. Суды до сих пор не определили, до какой степени должна быть изменена нуклеотидная последовательность гена, чтобы ее можно было считать «патентоспособным изобретением», и что считать нарушением патента, если научные работники используют запатентованный геномный материал.

В апреле того года, когда Потрикус и Бейер готовили биоинженерный рис к первым полевым испытаниям, IRRI запросил проведение патентного поиска. Правовая экспертиза показала, что в производстве «золотого риса» использовалось от 70 до 105 патентов, лицензий и других юридически обязывающих соглашений, которые контролировались не одной организацией, а принадлежали более чем 30 государственным и частным учреждениям. Дополнительная сложность заключалась в том, что в каждой стране существует своя процедура признания патентов. Это усиливало вероятность риска затяжных судебных разбирательств в случае начала производства и раздачи «золотого риса». Возможно, с точки зрения науки «золотой рис» и был большим достижением, но с точки зрения прав на интеллектуальную собственность его ожидала полная катастрофа.

По вполне понятным причинам ученые были удручены происходившим. Результатом почти двух десятилетий научных изысканий стало создание жизнеспособной биотехнологии, которой, возможно, не суждено покинуть стены лаборатории. Поэтому, когда с Потрикусом и Бейером связались представители некой фармацевтической компании, они согласились на встречу.

Огромная корпорация AstraZeneca владела рядом патентов, которые Потрикус и его коллеги использовали для создания «золотого риса». AstraZeneca предложила сделку: компания урегулирует существующие проблемы с интеллектуальной собственностью, бесплатно передаст ученым патенты и технологию и продолжит финансировать их работу. Семена будут бесплатно распространять среди фермеров с доходом менее 10 000 долларов США в год. Однако существовала одна загвоздка. Подразделение компании AstraZeneca – Zeneca Agrochemicals – и сельскохозяйственная структура другого фармацевтического гиганта Novartis объединялись в биотехнологическую компанию Syngenta, которая вскоре должна была стать крупнейшим в мире поставщиком семян и агрохимикатов, а также ключевым игроком в сфере геномных исследований. В обмен на предоставление ученым возможности продолжать работу Syngenta должна была получить маркетинговые права на «золотой рис» и право на коммерческую реализацию семян.

Потрикус и Бейер понимали, как это будет выглядеть. Они разработали биотехнологию для рисоводства, не заботясь о краткосрочной прибыли, за что и получили одобрение Science, а теперь это, безусловно, будет поставлено под сомнение. От частных и государственных инвесторов ученые получили 100 млн долларов, пообещав накормить голодающее население Земли, а теперь передают свои исследования, интеллектуальную собственность и опыт гигантской корпорации, которая, несомненно, станет наживаться на бедных. Тем не менее они склонялись к тому, чтобы пойти на сделку с AstraZeneca и завершить проект. Критика не заставила себя ждать и была резкой. Базирующаяся в Виннипеге правозащитная группа Rural Advancement Foundation International (Международный фонд содействия развитию сельскохозяйственных районов) заявила: сделка – «подрыв общественного доверия… Азиатские фермеры получают (непроверенный) генетически модифицированный рис, а AstraZeneca – „золото“»{348}.

По совету AstraZeneca Потрикус и Бейер согласились на информационную кампанию в СМИ – пресс-конференции и интервью ведущим изданиям. На одной из встреч с прессой в Нью-Йорке Бейер вместе с Робертом Вудсом, тогда президентом AstraZeneca, сообщили, что в ближайшие три года «золотой рис» будет доступен во всем мире. Продукт еще даже не был опробован в реальных условиях, и оппоненты быстро указали на то, что рис не протестирован должным образом, однако Вудс отверг их возражения. «Если мы примем все нужные меры для обеспечения безопасности, – заявил он, – это снимет политическое и эмоциональное напряжение вокруг биотехнологии»{349}.

Для восстановления общественного доверия был создан Гуманитарный совет по «золотому рису». В его задачи входили надзор за развитием технологии и контроль выдачи некоммерческих лицензий государственным исследовательским институтам. Кроме того, планировалось, что совет создаст сеть научных и исследовательских организаций для расширения масштабов культивирования «золотого риса» и его адаптации к местным условиям выращивания.

Новая стратегия работы со СМИ принесла свои плоды. Вскоре о «золотом рисе» писали и говорили повсюду: в Великобритании на Би-би-си{350}, в альтернативном еженедельнике, выходящем в Лос-Анджелесе{351}, на страницах Live Journal и в других изданиях. 31 июля 2000 г. на обложке журнала Time поместили фотографию Потрикуса и текст, набранный крупным жирным шрифтом: «ЭТОТ РИС МОЖЕТ СПАСТИ МИЛЛИОН ДЕТЕЙ В ГОД». Спустя несколько дней после этого компания Monsanto, американский гигант в области агрохимических и сельскохозяйственных биотехнологий, заявила, что она тоже разрабатывает «золотой рис» и намерена бесплатно предоставлять лицензии и другие технологии генной инженерии фермерам из бедных сообществ. Она также уведомила, что выпустит собственную геномную последовательность риса на своем новом сайте rice-research.org. «Мы хотим свести к минимуму время и расходы на получение лицензий, необходимых для того, чтобы донести „золотой рис“ до фермеров и населения развивающихся стран, испытывающего острую нужду в этом витамине», – сказал директор Monsanto Хендрик Верфайли. Исследования были еще очень далеки от завершения, и внезапное появление Monsanto не особо способствовало преодолению общественного недоверия{352}.

Появление новых прорывных технологий всегда сопровождается обилием неуместного оптимизма и страха. Безусловно, именно это наблюдалось и в случае с «золотым рисом». В первых сообщениях в СМИ говорилось о том, что