Машина творения: Новые организмы, редактирование генома и лабораторные гамбургеры - Эми Уэбб

очевидным и будет четко позиционировать технологически улучшенных детей выше их одноклассников, зачатых естественным путем. У таких «естественных» детей не будет генетического доверительного фонда, который можно было бы использовать, поэтому по мере их старения каждое новое заболевание будет представлять загадку и диагностическую проблему для врачей. Да, именно так люди живут сегодня. Но на сегодняшний день генетические знания еще не стали обыденностью.

Высокотехнологичные вспомогательные репродуктивные технологии также послужат настрою самых богатых и самых бедных стран мира друг против друга. Хотя эта проблема и без того острая, есть еще один усложняющий ситуацию фактор: в богатых странах, таких как Эстония, Швеция, Норвегия и Дания, где религиозные организации не играют главенствующей роли в обществе, генетический отбор и секвенирование при рождении, скорее всего, встретят меньше сопротивления со стороны граждан. В таких странах беременность с привлечением технологий воспримется легче. Жителям более бедных стран, таких как Малави, Индонезия и Бангладеш, для продолжения рода придется полагаться на секс. В технологически передовых богатых странах, где религия играет ключевую роль, таких как Великобритания, США, Австралия, Объединенные Арабские Эмираты, Катар и Саудовская Аравия, политикам и гражданам придется искать баланс между религиозной доктриной и преимуществами генетического отбора и усовершенствования. Неспособность принять меры может негативно сказаться на трудовых ресурсах, развитии и экономической конкурентоспособности этих стран.

РИСК № 7: СИНТЕТИЧЕСКАЯ БИОЛОГИЯ ПРИВЕДЕТ К НОВЫМ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИМ КОНФЛИКТАМ

За последние десять лет Китай, не привлекая всеобщего внимания, проводит масштабную национальную кампанию, в рамках которой осуществляется сбор, секвенирование и хранение генетических данных граждан страны. Базы данных ДНК – часть более масштабного паноптикума, созданного благодаря притязаниям Коммунистической партии Китая в отношении искусственного интеллекта с целью постоянного наблюдения за своим электоратом. Согласно сообщениям государственного информационного агентства «Синьхуа», в Синьцзяне, северо-западном районе Китая, в программе «Медосмотр для всех» приняли участие около 36 млн человек. Большинство недавних инициатив правительства в области исследований ДНК было сосредоточено на уйгурском населении, сведения о котором, по некоторым источникам, собирали для того, чтобы провести различие между многочисленными этническими группами Китая{318}. В публикации 2014 г. ученые указали различные генетические маркеры уйгуров, а также индийцев, проживающих в удаленных западных регионах Китая, граничащих с Казахстаном, Кыргызстаном, Афганистаном, Пакистаном, Индией. Исследователи, состоящие на государственной службе, внесли данные 2143 уйгуров в базу частотного распределения аллелей – сетевую поисковую платформу, которую до 2018 г. частично финансировало Министерство юстиции США. Эта база под названием Alfred (Allele Frequency Database) содержит данные о ДНК более чем 700 популяций мира. Такой обмен данными, скорее всего, нарушает научные нормы информированного согласия, поскольку остается неясным, добровольно или нет уйгуры предоставляли свои образцы ДНК. К тому же маловероятно, что все участники исследований были осведомлены о сборе данных или понимали последствия этого. Правозащитники утверждают, что обширная база данных ДНК может быть использована для преследования уйгуров, которые не желают подчиняться властям. Одним из ключевых преимуществ генетических исследований китайские чиновники назвали отслеживание правонарушителей и преступников. Вместе с тем это удобный способ создания гигантской базы генетических данных{319}.

Китай продолжает расширять массивы генетических данных других этнических меньшинств и народности хань (представители ее составляют 91 % населения страны){320}. Вскоре у государства будет всеобъемлющая и мощная база генетических данных, не имеющая равных ни в одной другой стране. США, Канада, ЕС и Великобритания обсуждают проблему конфиденциальности генетической информации. Китай, который собирает огромное количество сведений и граждан которого, по-видимому, не беспокоит контроль со стороны правительства, ждет гораздо меньшее сопротивление генетическим исследованиям и экспериментам.

Будет ли Китай редактировать или совершенствовать свое население? Грубо говоря, это уже произошло. В 1979 г. КПК ввела политику «Один ребенок на семью», чтобы рост населения, которое в то время стремительно увеличивалось, не превышал темпы экономического развития. Эта мера, задуманная как временная, не позволила родиться примерно 400 млн детей. Она также привела к умерщвлению младенцев женского пола[25]: в современном Китае «не хватает» от 30 до 60 млн девочек{321}. Жесткий демографический курс официально был отменен в 2015 г., и теперь парам разрешено иметь двух детей. (Для некоторых богатых семьей со связями в КПК эта квота выше.) Возможно, Китаю удалось решить проблему будущего экономического кризиса, однако в настоящем правительственная политика вызвала «эпидемию одиночества». Десятки миллионов мужчин не могут создать семью, так как в обществе мало женщин.

В будущем генетические инструменты позволят людям выбирать множество признаков помимо пола. Скорее всего, сначала будет введена общенациональная программа скринингового обследования будущих родителей до потенциальной беременности и секвенирования их геномов. (У BGI оборудования для секвенирования больше, чем у любой другой в мире компании или института{322}.) Первоначально программа будет направлена на выявление и минимизацию генетических проблем, к числу которых относится, в частности, ишемическая болезнь сердца. Когда скрининговые обследования завоюют более широкое признание, станут более привлекательными – и, вероятно, будут оплачиваться или в значительной степени субсидироваться государством, – последует ли за этим инженерное вмешательство? Не забывайте, что Китай – страна преимущественно не религиозная и протесты, связанные с религиозными убеждениями, там не окажут существенного влияния на продвижение идеи деторождения с помощью репродуктивных технологий.

Со временем генетическое усовершенствование станут воспринимать положительно. BGI, возможно, будет предлагать генетическое обследование на уровень интеллекта и множество других желательных признаков. В сочетании с процедурой ЭКО это приведет к тому, что следующие поколения китайцев станут здоровее, умнее, будут обладать повышенной выносливостью, лучшими способностями к восприятию и проявлять гораздо большую жизнеспособность при сопротивлении болезням или восстановлении после них. Если таким образом Китай получит неоспоримое конкурентное преимущество и информация станет достоянием общественности, разве США ничего не предпримут, чтобы противостоять этому?

Представьте возможные последствия. В университетах могли бы подвергать китайских студентов дискриминации из-за опасения, что они превзойдут американских. Или, возможно, напротив, предпочитали бы набирать именно китайских студентов, чьи уникальные способности повышали бы конкурентоспособность учебных заведений. Американские вооруженные силы, оценивая боеготовность, заметили бы превосходство Китая в кибератаках, психологической подготовке и разработке новых видов вооружения и решили бы, что США необходимо восстановить позиции, причем быстро. За этим могло бы последовать принуждение американских солдат к участию в программах генетического усовершенствования. Несомненно, все это встречало бы ожесточенное сопротивление и общественное недовольство. Столкнувшись с котом в мешке (некоторые люди усовершенствованы, но кто и насколько?), высокопоставленные правительственные чиновники были бы вынуждены принимать трудные решения. Попытались бы в такой момент власти США улучшить качество населения с помощью генетического усовершенствования? Стали бы высшим проявлением патриотизма зачатие с помощью ЭКО и отбор лучших эмбрионов по генетическим характеристикам?

Такой ход событий привел бы к новой гонке вооружений, на этот раз биологических. У нас не было бы возможности наблюдать за процессом, как при распространении ядерного оружия, когда мы видим, как страны строят реакторы, и можем проследить перемещение сырья и материалов. Если эскалация гонки биовооружений станет новой нормой, мы узнаем о том, что страны намеренно совершенствуют население, лишь через много лет, если вообще узнаем.

Представлять угрозу в будущем могли бы и негосударственные субъекты. Что, если злоумышленники находили бы врачей и ученых – таких, как Хэ, желающих экспериментировать с эмбрионами? Что, если такие эксперименты проводились бы в плавучем городе посреди океана, на территории, на которую не претендует ни одно государство? Что, если сверхбогатые, мегавлиятельные люди, готовые на все ради светлого будущего своих детей, приезжали бы в эти новые островные государства{323}, чтобы в обход законов рискнуть и провести генетические усовершенствования?

РИСК № 8: СУПЕРМЫШИ И ГИБРИДЫ ОБЕЗЬЯНЫ И ЧЕЛОВЕКА

В 2017 г. исследователи из Токийского университета ввели индуцированные плюрипотентные стволовые клетки мыши в эмбрион крысы, модифицированный так, чтобы у плода не было поджелудочной железы. Когда крыса выросла, у нее сформировалась поджелудочная железа, целиком состоящая из клеток мыши. Затем ученые пересадили эту поджелудочную железу мыши с искусственно вызванным диабетом. Примечательно, что крыса-суррогат произвела полнофункциональную поджелудочную железу для мыши, которая, вылечившись от диабета, продолжала жить и была совершенно