AS01-2016-11-Аноним-Anonym - Арно Штробель

— Понятно. WPC известна тем, что в ней состоят высококвалифицированные… программисты. Думаешь, друг нашёл способ взломать форум?

Йохансен поджимает губы.

— Не знаю. Может быть. Лично я думаю, он выяснил, кто такой Траян.

Шрётер широко распахивает глаза; по актёрскому уровню это ещё хуже прежнего изображения скорби.

— Ничего себе! Это, конечно, мотив убийства. Он что-нибудь намекал на этот счёт?

— Я уже сказал, он…

— Я имею в виду: называл имя?

Йохансен морщит лоб и отводит взгляд, словно напряжённо вспоминает.

— Если сейчас ляпнет что-нибудь не то, он почти покойник, — вслух размышляю я.

— Нет, имени не называл.

Шрётер понимающе кивает.

— Да, это было бы слишком просто. К тому же тогда ты наверняка сразу сообщил бы полиции.

— Да, вероятно. Хотя… кто знает, может, в деле участвует кто-то, кто хорошо знаком с полицией.

— Что? — Нина ударяет ладонью по столу. — Он вообще понимает, что говорит?

— Почему ты так думаешь? — продолжает Шрётер. — Твой друг что-то упоминал?

— Нет, Йенс ничего такого не говорил, но… Я имею в виду, раз он так водит за нос коп… полицию…

Изображение на мгновение дёргается, ракурс слегка меняется. Видео в этом месте неумело смонтировано. Шрётер обращается к камере и изо всех сил старается выглядеть серьёзным репортёром. Напрасно.

— Это был Пауль Йохансен, лучший друг убитого Йенса Фогта. Интервью для вас провёл главный редактор Blitzreporter.de Штеффен Шрётер.

По лицу Нины скользит улыбка, которой я не могу понять.

— Он говорит то же, что недавно Гербер.

— Верно. И я хочу до мельчайших подробностей знать, что именно сообщил ему Фогт. А также почему он рассказал всё самозваному репортёру, но скрыл от нас.

Я киваю Нине.

— Поедешь?

Она немного раздумывает.

— Ничего, если останусь? Я ещё разбираю ночные сообщения. Их очень много. — Смотрит сначала на Арендт, затем на меня. — Может быть, найду что-нибудь полезное.

Я уже достаточно хорошо знаю Нину и уверен: только что она выдумала предлог. Но ладно. После вчерашнего лучше ей остаться в кабинете, чем окончательно сорваться на месте.

— Хорошо, без проблем. Возьму кого-нибудь ещё. Сделай одолжение: попробуй немного узнать об этом Шрётере.

У выхода Арендт берёт меня за руку.

— А насчёт подозрений Йохансена в адрес полиции…

Она не заканчивает.

— Да, об этом я тоже с ним поговорю.

Первым в коридоре мне встречается Кристоф. Мысль о присутствии этого рассудительного коллеги при разговоре с Йохансеном приносит облегчение.

По дороге к машине рассказываю ему об интервью. Вскоре он уже сидит рядом на пассажирском месте.

Мы обсуждаем форум и механизмы, благодаря которым миллионы прежде порядочных людей внезапно превращаются в зевак и виртуальных сообщников. Я знаю эти механизмы, но не сумел бы сформулировать их так точно, как Кристоф. Вероятно, потому, что он много занимается психологией преступников и больше всего хотел бы работать профайлером.

— Как у тебя вообще складывается с Ниной? — спрашивает он настолько неожиданно, что мне требуется мгновение для ответа.

— Неплохо.

Не могу точно сказать почему, но не хочу обсуждать Нину с Кристофом.

Нет, глупости. Причина прекрасно известна. Мне не нужен анализ её психики. Со вчерашнего дня я знаю о ней гораздо больше остальных и не хочу случайно проговориться. Если хотя бы по ошибке выдам что-нибудь из рассказанного Ниной, наше партнёрство закончится. В этом я уверен.

Кристоф коротко смеётся.

— Ладно, вижу, говорить о ней не хочется. Я только хотел попросить не судить слишком поспешно.

— Но я и не сужу.

Кристоф не спорит.

— Её реакции во многом типичны для человека, который носит в себе не пережитое прошлое. Вероятно, пройдёт ещё немало времени, прежде чем она позволит кому-то приблизиться. — Заметив мой предупреждающий взгляд, он быстро добавляет: — Даже исключительно в профессиональном или дружеском смысле.

Я решаю не отвечать и на это. В сущности, он прав. До её признания я не скупился на поспешные суждения о Нине.

Мы находим место перед домом, где размещается WPC. Мануэла Донелл открывает после первого звонка и сразу отступает, пропуская нас. По лицу видно: визит её не удивил.

— Доброе утро, — серьёзно говорю я. — Господин Йохансен здесь?

Она кивает.

— Да. Я сказала, что вы скоро появитесь. После этого глупого интервью иначе и быть не могло.

Йохансен в помещении один. Сидит на старом офисном стуле задом наперёд, предплечья лежат на верхнем крае спинки, подбородок — на них. Насколько могу судить, лицо выражает вину.

— Думаю, не нужно подробно объяснять, насколько мы в восторге от вашего видео на этой помойной площадке.

— Да, я понимаю, что это было не…

— Вы вообще в своём уме? Мало того что скрыли от нас важные сведения, а потом преподнесли их самозваному журналисту, так ещё и публично заподозрили кого-то из полиции в причастности.

Йохансен отрывает подбородок от рук и немного выпрямляется.

— Я ведь уже говорил вам…

— Что вы нам говорили? Ровным счётом ничего! — Мой голос становится заметно громче. — Вы понимаете, что, возможно, отчасти виновны в убийстве Сандры Ульбрехт вчера вечером? Что мы могли бы продвинуться гораздо дальше, если бы вы открыли рот? Возможно, настолько далеко, что предотвратили бы преступление? Но, вероятно, следовало заплатить, как этот газетный проходимец. Что он предложил, чтобы вы публично выставили полицию на посмешище? Надеюсь, оно того стоило. И надеюсь, в ближайшие недели вам каждую ночь будет сниться, как граната разрывает тело девушки и внутренности разлетаются на десять метров вокруг.

— Даниэль! — Голос Кристофа деловой и спокойный, но всё же достигает меня и заставляет взять себя в руки.

В последнее время я и правда постоянно напряжён. На себя не похож.

— Он ничего не платил, — объясняет Мануэла Донелл. — Пауль просто не подумал.

— Это заметно. — Я снова обращаюсь к Йохансену. — Всегда считал компьютерщиков умными. Ваш поступок был поразительно глупым.

Некоторое время все молчат, затем я глубоко вдыхаю.

— Итак, что именно господин Фогт говорил вам о Траяне? Я хочу знать всё. Каждое слово.

Снова пауза, ещё длиннее прежней. Я жду, пока Йохансен наконец не решается.

— Совсем немного. Если вы видели интервью… там я рассказал почти всё, что знаю.

— Почти. Чья вообще была идея,