Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен

соседу. Дом цел. На въезде в деревню его тоже не встречали с топорами и вилами. И чего Морозов такой паникер? Сам боится и его напугал до смерти. Соболев постоял около лошади в сарае, раздираемый сочувствием к ней и желанием заняться своими делами.

– Завтра точно погуляем. Клянусь!

В доме он сразу затопил печь дровами, открыл заслонку, принес ведро угля, засыпал. Чтобы потом не отвлекаться. Сел и начертил схему, куда и в каком порядке он пойдет. Можно было попробовать организовать бунт, но по какому поводу? Тут все и всем довольны. Райское место, так сказал Захар? Райское место, населенное адскими тварями. И тут Соболева прошиб пот. А вдруг они заразны? Вдруг, им стоит укусить человека, и он превратится в зомби? Костя полез в рюкзак, достал аптечку, начал мерить температуру. Голова закружилась и заболела. Вот черт. Тонометр он с собой не брал. Температура была 36,0. Пониженная!!! Жалкий трус, прекрати немедленно. Норма температуры здорового человека варьируется от 35,8 и до 37. Не будь такой размазней. Пиши схему, и хватит кормить свою ипохондрию. Значит так. Сначала он поговорит с Марком. Большими буквами вверху страницы Соболев вывел: МАРК. Несколько раз обвёл ручкой. А куда идти потом? Про «потом» было решительно не понятно. Схему он сел рисовать, стратег, блядь. Ну, и ладно. Значит, он просто придет к Марку. И скажет, что Соня специально дала Тамаре умереть. Что неизвестно, какие еще последствия будут у всей этой истории. И что самое разумное, это собрать всех мертвых, расстрелять их. Нет, собирать нельзя. Если собирать, они все поймут, и окажут сопротивление. Надо их по-тихому перестрелять по одному. А живых вывезти. Соня пусть остается, раз так держится за эту проклятую землю. Марк уже построил раз деревню, построит и второй раз. На чистой земле. А тут надо всё сравнять с землей. Огородить колючей проволокой. Повесить табличку: не влезать, убьёт. Соболев, а чего это ты тут раскомандовался, в чужой деревне? Не нужно забегать ТАК далеко вперед. Надо решать проблемы… ну понятно, в общем. Итак, завтра с утра он идёт к Марку, и пробует договориться с ним. Вежливо. Аргументированно. А, главное, без ведьмы. Тет-а-тет. По-мужски.

Четко представив себе завтрашнее утро, Соболев немного успокоился. И решил, что сегодня всё-таки побудет немного писателем. Неизвестно как закончится жуткая история, в которую он вляпался, но нужно весь этот бред задокументировать. Не то, чтобы это была прихоть ученого, заскучавшего на отдыхе в глухой сибирской деревне. Нет. Его чутье, с которым он до этой осени не был даже знаком, подсказывало ему, что надо сделать так. Да, именно так. Соболев достал ноутбук, подключил флэшку, решив сохранять записи сразу на неё. Последний большой документ в его неписательской жизни был год назад. Докторская диссертация. «Биологические основы дефектологии». Таня, кажется, не заметила, что он защитился. Даже когда он позвал её на банкет по этому поводу. Мама сказала: «это наш сын». Непонятно, то ли похвалила, то ли подколола. Отец пошутил. Сказал, что если Соболев продолжит свои изыскания, ему придется записываться на приём в его кабинет. Костя тогда подумал: а нафига он, действительно, защитился? Зачем это всё? Ну, вообще, всё? Кто бы тогда ему сказал, что через год он будет сидеть на краю земли, без интернета, перед открытым листом на экране, и пытаться описать самое невероятное из его исследований. Самое интересное из всего, с чем он сталкивался в жизни. Самое страшное и загадочное. Итак, с чего начать? Соболев напечатал:

«Месяц назад ко мне приехал мой друг, Виктор Логинов…»

Месяц назад от когда? Что за невнятное летоисчисление? Пиши нормально, учёный. Он стёр написанное и начал заново:

«В конце сентября 2019 года ко мне на работу заехал мой старый товарищ, парапсихолог, Виктор Логинов…»

Вот! Совсем другое дело. Так гораздо понятнее. Значит, пришёл Витя, и… в дверь постучали. Соболев подпрыгнул на стуле. Кто это может быть? Он никого не ждет. На дворе день, не нервничай. Просто иди к двери, и открой. У тебя в доме большая собака. Огромная собака. Она не даст тебя в обиду. Ну, да. Не даст. Сюда много раз приходило ЭТО, а Гэри и ухом не повел. И как прикажете к этому относиться? Собака бесполезна? Спокойно, Соболев, тебе никто её и не навязывал, и не презентовал, как суперохранника. Сам выпросил у Петра, от великого страха. Так чего ты теперь от собаки хочешь? Стук повторился. Ладно. Ладно! До весны он в безопасности. Остальное лирика. Соболев накинул куртку, чтобы никого не впускать в дом. Обулся и открыл. За дверью стояла Надя. Вот будет номер, если его сейчас вырвет. Соболев похлопал по ноге, алабай подошел поближе. Они вышли на улицу. Надя заговорила первой:

– Я и сама не хотела заходить. Но нам нужно поговорить. Отойдем? За дом?

– Зачем отходить?

– Ну… чтобы не провоцировать слухи.

Соболев помолчал. Ему не хотелось с ней никуда идти. Ни за дом, ни в дом. И в то же время хотелось. Чёртов некрофил. Ты просто чёртов мерзкий некрофил, Соболев! На деревянных ногах, не оглядываясь, он пошёл за дом.

Тамара не ожидала, что всё будет ещё проще, чем она планировала. Приезжий взял пса с собой на улицу, с ним вместе ушел за угол. Она тенью скользнула в дом, сделала то, о чём её просила Надя, и также быстро и незаметно выскользнула. Прекрасно. Теперь нужно отойти подальше и спрятаться за углом соседской ограды. Именно там они договорились встретиться с Надей. Подруга вернулась достаточно быстро, видимо не особо-то с ней хотели разговаривать.

– Ты успела? – спросила Надя.

– Конечно. Запереть бы его там, для надежности. Дверь на замок и ставни законопатить.

– Сейчас нельзя. Слышно будет в доме.

– Когда уснет?

– Ну, да.

– И что? Будешь ждать?

– Буду. А что мне делать?

– Я пойду. А то Марк увидит, что у нас тут собрание – неприятностей не оберешься.

– Иди, конечно. Спасибо тебе большое! И, это… Тамара… никому не слова!

– Слушай, я что, дура совсем по-твоему? Себе яму рыть.

– Да кто тебя знает? Ты вон устала. Покаешься, меня за собой потянешь.

– Не говори ерунды!

Странная какая девушка. Пришла. После всего! Это кем надо быть, чтобы вот так запросто заявиться? С непонятным разговором. Любишь, не любишь. Милый, ну ты же можешь остаться. Хотя примерно понятно, кто она. Вряд ли есть там хоть какие-то чувства, не говоря уже о том, что ничего святого у них быть не может.