Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен

куда ты лезешь? Скажи спасибо, что я готов просто тебя отпустить. Ты очень много знаешь. Но я утешаю себя тем, что тебе никто не поверит. Будешь болтать – угодишь в психбольницу. Правда, Константин. Оцени моё благородство и великодушие. Ты мне тут уже столько напакостил, а я просто прошу тебя убраться.

– И чего я тебе тут напакостил, интересно?

– Во-первых, ты поселился в моем селе и в моем доме без моего ведома. Во-вторых, ты вынюхивал тут всё и выспрашивал. Разозлил мою женщину. Ну, и десерт: ты влюбился в труп. Мало? Да, ещё чуть не пополнил состав покойников в моей деревне. Жуть! Может зря я тебя отпускаю? Я подумаю ещё. – Марк встал.

– Марк, погоди секунду! Не уходи. Ты помнишь, с чего всё началось тридцать пять лет назад? Точнее, с кого? Помнишь?

– Я не совсем понимаю, о чём ты?

– Кто стал первым ходячим трупом в Позднем?

– Брат мой. Тимка. Но это не твоё дело!

– Марк, да нет же! Первым был не Тимофей. Он первым был замечен, когда жрал человека. Но умер первым не он.

– Не он?

– Ну, конечно! А кто? Кто и как умер первым? Ну, вспомни! Прошу тебя.

– Черт, зачем это все ворошить. Ну, Томка, кажись… да. Она заболела, когда сбежала наша дочь. Слегла с горячкой. Бредила.

– Кто за ней ухаживал?

– Соседка. Катька. Да, ты её видел, наверное. Вовкина жена. А что такое-то?

– Не видел. Но речь не об этом! Она её чем-то лечила? Что-то давала пить?

– Ну, конечно! Отвар из трав специальный.

– Сонин рецепт? И исполнение Сонино же?

– Ну, да, да. К чему ты клонишь?

– Марк. Подумай. Соня, сильная ведьма. Она скинула меня с крыльца двумя словами, сказанными в полголоса. Она вылечила маленькую Надю от пневмонии. Соня не справилась с горячкой? Ты сам-то в это веришь?

– Слушай, говори прямо. К чему все эти вопросы.

– Соня специально убила Тамару. Ну, не убила, а не спасла. Нарочно не спасла.

– Зачем? – почему-то шепотом спросил Марк.

– Чтобы ты остался с ней.

– Не может быть!

– А я думаю, может. Именно так всё и было. И что мы имеем? Ты просишь ведьму, живущую в лесу, избавить землю от призраков крестьян, заживо сожжённых барином. Она соглашается, но предупреждает, что такой масштаб колдовства в её практике впервые. И правильно предупреждает, я не колдун, но думаю, есть разница: изгонять одно несчастное привидение, или очистить от полчища не упокоенных душ огромный кусок земли.

Соня сразу положила на тебя глаз. Но ты, как я думаю, хотел своих детей. А Соня была старовата. Поэтому, ты взял в жёны Тамару. И она родила тебе двоих. Но Соня не собиралась отступаться. То, что ты её трахал иногда, как любовницу, ведьме с амбициями было недостаточно. Сначала Соне на руку обнаружился этот эффект не старения. Оставалось только ждать. И уж совсем ей подфартило, когда уехала Люда. Тамара заболела, а ты с горя пил и практически жил у Сони. Вот тут-то она и поняла, что около её дома перевернулся самосвал с пряниками. Все звезды сошлись для неё идеально: твоя жена болеет, ты пьяный плачешь у Сони на груди, разочарованный дочерью. А до жены тебе и дела нет. Горячка дело серьезное. Умерла и умерла. Кто будет предъявлять претензии, что не спасла? Попыталась же? Попыталась. Не получилось. Только я не верю в такую случайность. Хотела бы спасти – спасла бы. Потом Тамара встала, и зажила, как ни в чём не бывало. По дочери она скучать перестала, потому, что мертвые не скучают. Но вам-то было невдомек! Воображаю, как удивлялась Соня! Вроде всё сделала правильно, а соперница живет, не тужит. Пироги печет. Знаешь, я ей даже сочувствую. Но один вопрос меня всё-таки беспокоит. Я-то знаю на него ответ. Теперь ты мне скажи: кто виноват во всём? Кто всё это начал?

Марк пошел к двери. Ну, вот вам, здравствуйте. А Соболев так старался, речь толкал. Притом, экспромтом практически. Не на такую реакцию он рассчитывал, конечно… Марк остановился на пороге. Не поворачивая головы глухо бросил:

– Я виноват во всём. Мне с этим и жить. А ты… ты уезжай. Прощай.

Он пришел с утра. Не один. Прихватил двоих соседей, все из них. Из людей. Из мертвых никого. Ну, это и понятно… Она не ждала, что родители заступятся. Давно было ясно, что она как кость в горле. Только кость можно удалить. Протолкнуть хлебом. Вытащить щипцами. Да и в больницах, в которых она не бывала ни разу, сколько себя помнила, уже давно можно было удалить всё, что угодно. И даже пришить что-нибудь лишнее. Не зря же она двадцать пять лет читала журналы. Там писали всё и обо всём. А завтра Семён должен привезти Эль, свежий выпуск. Но он ей, скорее всего уже не пригодится. Ведь она хуже кости в горле. От неё не избавиться. Родители рады будут, если Марк избавит их. Костя! Почему же она не попросила Костю не выдавать её. А помогло бы? Кажется, у неё подкашиваются ноги. Разве это возможно? На всякий случай, Надя присела на стул. Марк глянул на неё со смесью сочувствия и брезгливости:

– Рассиживаться нам некогда, Надя. Пойдем.

Она всё-таки обернулась на отца. Мать даже не вышла из комнаты. Ну же. Защити меня. Ты любил меня много лет. Ты и сейчас всё для меня делаешь. Разве я была плохой дочерью?

– Иди, дочка. Надо идти.

– Куда вы меня? – спросила Надя.

– Посидишь в одном месте. Ты моя страховка.

– От чего страховка? От Кости? Да ему наплевать!

– А вот мы и проверим… идём, не трать моё время.

Они вышли из дома. Надя не стала одевать пальто. Сунула наспех ноги в какие-то ботинки. Всё равно она не мерзла, какая разница. Для чего теперь модничать? Для кого? Он наверняка ведет её убивать. И сказки про страховку для родителей. Пройдя несколько шагов по дороге впереди процессии, Надя остановилась:

– Ты меня убивать ведёшь?

И тут Марк психанул. Не думая о последствиях, он схватил её за шею и сильно сжал:

– Я просил тебя, сучка малолетняя, не трогать его? Просил? Я запретил тебе это делать? Ну? Отвечай? – Надя увидела, как один из мужиков вынул пистолет. Ну, естественно. Не думала же она правда, что мужики придут в дом к такой, как она, без оружия.

– Говорил. – Надя разогнула шею. Пальцы Марка соскользнули. – Я просто хотела быть счастливой. Устала быть одна.

– Что