Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен

– Н-нет.

– А сейчас прошу.

– О чём?

– Займись со мной сексом, Марк. – Тамара сделала шаг навстречу.

И Марка вырвало. Неожиданно для него самого. Прямо на пол.

– Представил видимо, да, Марк? У тебя всегда было хорошее воображение. Спал со мной, а представлял эту шлюху с картами. Марик, а ведь это ты меня притащил сюда. В это проклятое место. Ты жил со мной, детей ждал. Дождался. Вырастили. Что же ты, дорогой, всю деревню в кулаке держал, а дочь свою не смог удержать? – Марк молчал, потрясенно глядя в пол на лужу блевотины. – Что ты завис, Марк? Кого мне благодарить за это существование? Тебя, тряпка ты половая? Или шлюху твою, которая меня со свету сжила? Почему вы с ней ходите, едите, спите, почему ваши сердца бьются, а я мучиться должна? Или, может ты думаешь, я счастлива очень? Хорошо мне, ты думаешь?

Самое страшное в происходящем было то, что Тамара говорила ровно и спокойно. Наверное, как и полагается мертвому человеку. Если вообще можно сказать, что ему полагается ходить и говорить. Листать журналы, краситься и предлагать секс. Тамара вышла из кухни, и вернулась с ружьём. Марк от ужаса перестал дышать.

– Какой же ты трус. Жалкий, ничтожный слизняк. Ты думаешь, мне нужно оружие, чтобы тебя убить? – Тамар сунула Марку ружьё. – Давай. В голову. Это сработает, ты знаешь. Ну? Мне и об этом тебя умолять?

– Тамара…

Он назвал её по имени чуть ли не впервые с осени 1984 года. Так странно. И страшно. Даже ей страшно. Нет, он не застрелит её. Черт его знает, какие мысли в голове у этого червяка, но он не убьёт её. Она была права.

– …наши дети уехали. Они выбрали старость и смерть. Когда наших детей не станет, я пристрелю тебя. Обещаю.

– У наших с тобой детей умерла мать. Много лет назад. Я просто прошу тебя закончить начатое.

Марк отшвырнул ружьё и выбежал от Тамары на предельной скорости. Пробежав часть дороги, он подумал, что не подобает старшему носиться по деревне, и к себе дошёл спокойным шагом. Перед своим домом он вспомнил, что шёл к Тамаре строго поговорить. Поговорил, блядь. Марк сплюнул, и вошёл в дом. На сегодня с него хватит.

Они порешили так: в Красноярск поедет Андрей. Соболев выдал ему свою банковскую карту и пин-код. Сам же он должен был вернуться в деревню, и наблюдать за происходящим. Ждать, когда Андрей вернется из города с результатами и вызовет его по рации. Вся операция в целом, весь план Б был рискованным и опасным. Но тут даже Морозов сказал, что готов рисковать. А Захар сказал просто:

– Будь я хоть лет на десять помоложе – я бы с вами на линию огня. Но, боюсь, сердце не выдержит в самый неподходящий момент. Да в неподходящем месте. Ребят, простите, даже перед концом не хочу становиться зомби.

Поэтому Соболев, посадив Андрея на электричку, возвращался в деревню. Сзади дрыхнул, как младенец, уставший от вкуснях и похвал, Гэри. В магнитоле пел Цой про перемены. Соболев не успел переключить дальний свет на ближний при въезде в деревню, почти сразу перед капотом возникла женщина. Да что такое, ей Богу, так он снова начнет бояться! Соболев решил, что лучше он будет злиться, и выскочил из машины, сверкая глазами. Очень надеясь, что в темноте это заметно. Хоть он и не кот. Но гневную тираду Костя выдать не успел, женщина опередила его:

– Я Тамара. Есть разговор.

– Не могу сказать, что сюрприз приятный. Какой у нас с вами может быть разговор?

– Давай я сяду в машину. Чтобы не отсвечивать тут. Поедем к тебе, поговорим.

– Вы… ты меня пугаешь!

– Да перестань. Ты правда ещё чего-то боишься? А! Поняла! Боишься, что приставать буду. – Тамара рассмеялась. – Угадала?

– Блин, вы когда смеетесь, у меня мороз по коже. Ну, ты и эта… Надя. Просто смотрю, ты при параде.

– Ты меня раньше не видел. Может я всегда так выгляжу?

– Не видел. Но мне рассказывали.

– В общем, не бойся, не буду я к тебе приставать. Просто поехали быстрее. Тут деревня. Ничего ни от кого не утаишь. Не нужно, чтобы нас видели вместе.

– Хорошо. Садись.

Ничего себе новости. О чём им говорить. Хотя… пока неясно, что нужно ей, но Соболев уловил призрачную надежду на выгоду для себя. Главное, не бояться. Ну, он уже и не боится. Да, немного неприятно, что она тут сидит рядом. Но она же на него не бросается, и это главное. Въехали во двор, Соболев закрыл ворота и калитку наглухо, на все имеющиеся засовы. Открыл дом, и они вошли. Соболев впереди, за ним Тамара, замыкал шествие Гэри. В доме был страшный холод. С утра Костя сразу уехал и топить не стал, за день дом остыл. Сейчас он первым делом взялся за печь, заложил дрова, поджёг, и накатили воспоминания. Перехватило горло, голову укутало туманом. Он схватился за печь, чтобы не упасть, и простонал:

– Ну и твари же вы всё-таки. Какие же вы подлые твари.

– Дак ясно, что не люди. Я белой и пушистой не прикидываюсь. Да успокойся ты. Забудь. Было и было. Ты молодец. Выжил.

– Гэри молодец.

– Да. Недооценила я его. Каюсь.

– Что ты хочешь, Тамара? За каким ты пришла?

– Сядь. Успокойся. Тебе понравится, за каким.

– Ну. Говори. Понравится – сяду.

– А я в этом доме хозяйкой была. Ты знаешь?

– Знаю.

– Да. Ты ушлый. Всё, что надо разузнал. И что не надо. Короче, разговор у меня к тебе такой. Ты вообразил себя спасителем. Я ведь правильно понимаю? Решил избавить мир от великого зла. Я ведь не ошибаюсь?

– Ты думаешь, я буду с тобой откровенничать на эту тему? – изумился Соболев.

– А с кем ещё тебе откровенничать? Есть у тебя тут другие союзники?

– Союзники? Ты сказала – союзники? – Соболев раскрыл рот и шлепнулся на стул.

– Тебе не послышалось. Я сказала именно так. Хочу тебе помочь. Ну что, берёшь меня в союзники?

– А что требуется от меня? Что взамен?

– Ты ещё не понял? – усмехнулась Тамара. Вообще к ней Соболев относился почему-то гораздо спокойнее, чем к Наде. Мог думать почти как о человеке, и называть по имени. Хотя она и пыталась его убить, но хоть в штаны к нему не лезла. А это дорогого стоило. – Ты уничтожишь зло. А я часть этого зла. Меня ты уничтожишь тоже.

– Значит… она правду