Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен

– У меня к тебе будет просьба.

– Давай.

– Можешь мне дать свою кровь на анализ.

– Ну, если наковыряешь – ради Бога.

Соболев полез за своими склянками и микроскопом.

– Ты тогда будь у себя. Как только всё будет готово, я приду за тобой.

– Хорошо. Ты уже понял, да? Что один не справишься?

– Ну, если учитывать, что у тебя нюх и слух на запредельном уровне, то лучше с тобой. Прикроешь меня.

– Не сомневайся. – Костя приготовил пробирку и иглы. – Ты шутишь, что ли? Так не получится ничего.

Тамара взяла нож и сделала глубокий надрез на запястье. Соболев взял скальпель, и наскрёб густой смолянистой жидкости. Которую можно было назвать жидкостью с большой натяжкой. Рана затягивалась на глазах. Костя выложил ЭТО на стекло, подсунул под микроскоп. Долго смотрел в окуляр, пытаясь настроить объективы. Выдохнул:

– Ничего. Абсолютно. Ничего не происходит.

– Ты чего-то другого ждал?

– Нужно с реактивами работать.

– Поторопись. Она сейчас исчезнет. – Костя округлил глаза. – Ну, что я-то могу поделать? Исчезнет.

Субстанция исчезала, как и сказала Тамара. Пожалуй, прав был малообразованный Петя, когда насмехался над ним, и говорил, что всё это – дохлый номер. Так оно и есть. Буквально. Дохлый. Соболев оглянулся: куда он вчера закинул молоток? Молоток валялся на подоконнике. Чистый. Словно и не били им никого по голове. Мистика.

– Не расстраивайся, Кость. Не бывает так, чтобы и на ёлку сесть, и жопу не уколоть. Понимаю, тебе, как учёному интересно. Но утешай себя тем, что стоишь на пороге спасения мира. Это ничем не хуже.

– Откуда ты знаешь, что я учёный? – Удивился Соболев.

– Да так. По набору догадалась. – Тамара кивнула на микроскоп. – А вот ставни мы с тобой не закрыли зря… я пойду. Если что, скажи приходила забрать вещи свои.

Тамара смахнула в рюкзак Соболевские лабораторные принадлежности, и тут же в дверь очень громко постучали. На пороге был Марк с подручными. Тамара еле заметно качнула головой Косте: «не бойся, мол, они ничего не слышали».

– Ты здесь зачем? – расхрабрился Марк, чувствуя поддержку вооруженных односельчан.

– За вещами заходила.

– Взяла? Ну и уходи. – он осмотрел стол. – Пивко, смотрю, попиваем. Что, москвич, решил всех мертвых баба в деревне оприходовать? Да у тебя болезнь. Как там её?

– Некрофилия. – хмыкнул Соболев.

– Точно. Она. – Тамара вышла, Костя остался один на один с врагом. С тремя врагами. Воистину, никогда не знаешь заранее, кто тебе друг, кто враг. Он спокойно смотрел Марку в глаза, ему не было страшно. Он знал, что даже если Марк расправится с ним, задуманное сделают и без него. Андрей, Тамара. Захар, в конце концов. Это ты, Маркуша, должен нас бояться. Кончилась твоя власть. Хоть ты и не знаешь ещё об этом. Всё было напрасно: побег, строительство. Ведьмы, заклинания. Всё, что ты построил на чужой земле, будет уничтожено. Всё, чем ты так дорожил. За что так трясся. На что променял своих жену и детей. Брата и племянника. И от осознания своей внутренней победы, о которой Марк еще даже не догадывался ни сном, ни духом, Соболев воспрянул и вышел из липкого беспокойства, как из холодной воды на твердый берег. Ты ещё не знаешь, Марк. Но тебя уже нет. Нет.

– В общем, я приехал. Всё привёз. А он… на связь не выходит. Я знаю, чувствую, всё плохо. Нужно поехать туда. Я должен поехать туда. Но как подумаю… не могу я. Страшно мне. Что? Что теперь делать?

– Погоди, может рано паниковать. Он и раньше не выходил на связь. Вы мне всю эту историю со связью рассказывали. Раз всего и связались. А сколько раз нет?

– Тогда была Надя. То она ему заглушку поставила. Потом у них там любовь-морковь случилась. Потом он снова не вышел на связь, из-за Нади. Но той же ночью всё вскрылось, и он среди ночи ко мне приехал. Ну, мы рассказывали.

– Ну. Рассказывали. А я о чём!

– Погоди, Захар. – Морозов вытер тыльной стороной ладони пот со лба. – Ты же не думаешь, что после ВСЕГО он снова спутался с Надей? Ты же понимаешь, что это невозможно!

– Бог его знает. – вздохнул Захар. – Так-то оно так… а вдруг?

– Нет. Нет, нет, нет! – замотал головой Андрей. – С ним что-то случилось. И я, параноик и жалкий трус, ни за что туда не поеду. Соболев погибнет. Не нужно было его туда отпускать.

– Ну… не нужно. Мы же его отпустили, чтобы он руку на пульсе, так сказать, держал.

– Зря отпустили. – Морозов умоляюще посмотрел на деда Захара. Вот-вот встанет на колени. Захар вздохнул.

– Думаешь, мне туда больно охота? Я там тоже не ко двору. Я предатель.

– Захарушка, милый. Хочешь, я на колени встану? Ты же там не сбоку припёка, ты племянник САМОГО. Тебя там точно никто не тронет.

– А что я ему скажу? Зачем вдруг я заявился, после стольких лет?

– Есть повод. Ты только не сердись. В общем, скажи ему, что лет тебе уже много. Того и гляди преставишься. А он тебе единственная родная кровь. Вот и приехал ты попрощаться. Всё логично. Ностальгия замучила на пороге смерти. Смотри, он тебе ещё и остаться предложит. Чтобы от смерти спасти. Ну! Я гений?

– Не дурак. Главное, чтобы предложил остаться. А не силком заставил.

– Да зачем ему это?

– Он в курсе, думаю, откуда Костя так хорошо знает всю историю Позднего. А ну как не пощадит? И общая кровь не поможет.

– Захар, ну ты сам говорил: надоело бояться. Говорил?

– Говорил. – Захар поднял взгляд вверх. – Всё так, всё говорил. А помирать-то знаешь как неохота!

– Я понимаю. Мне мало лет, и это хамство. Но я правда понимаю. Иначе бы не сидел тут, не уламывал тебя.

– Ну, то есть пойду я, потому, что старый и меня меньше жаль?

– Нет. В первую очередь пойдёшь ты из-за твоих родственных связей. Постарайся узнать, что с Соболевым. Жив ли. Если жив, то где?

– Он же там в любом случае не может умереть! В самом худшем случае с превратится в зомби.

– Дед Захар! У тебя маразм что ли? Ты отца своего как устранил?

Захар хлопнул себя по лбу. И правда, что-то он не сообразил. Видимо, нервничает. Страшно неохота ему возвращаться в Позднее. И в самом ужасном кошмаре своём он не предполагал, что ему придётся вернуться. А всё эти щеглы напортачили. Связался чёрт с младенцами.

Дед оделся, взял с собой папиросы и