После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

— Да, от него.

— А от твоего требования кто защитит? Ты ещё недавно сам хотел всё вернуть.

Он отвернулся.

На площади проехала телега.

Кто-то поздоровался с Ласнером.

Обычный городской шум странно не соответствовал разговору.

— Я не знал о Тарселе, — сказал Кайден.

— Этому я верю.

Он повернулся к ней.

— Ты веришь мне?

— В том, что ты не знал о нём, — да.

На лице мелькнуло удивление.

Эстелия продолжила:

— Ты хотел вернуть «Семь облаков» потому, что увидел ценность, которую раньше пропустил. Тарсель хочет проход. Причины разные.

— И всё равно отказываешься от моей помощи.

— От помощи, за которую надо отдать дом.

— Даже ради защиты ты не готова?

Эстелия посмотрела на него.

Раньше она бы объясняла долго.

Доказывала.

Пыталась заставить Кайдена понять, что дело не в упрямстве и не в желании наказать его.

Сейчас такой необходимости не было.

— Мы уже жили в «нашем» доме. А когда ты захотел развода, мне принесли готовые условия. Я больше не хочу ждать чужого решения о том, где мне жить.

Кайден замолчал.

Ласнер отвернулся к площади.

— Я не отниму у тебя управление.

— Когда-то ты и наш брак не собирался заканчивать за одним ужином.

Он вздрогнул едва заметно.

Эстелия сразу пожалела о формулировке.

Не потому, что она была слишком жестокой.

Потому что не хотела снова превращать каждый деловой разговор в спор о прошлом.

— Прости, я не хочу опять спорить о браке, — сказала она спокойнее. — Но обещания, что всё останется хорошо, мне теперь мало.

— Моё обещание можно оформить договором.

— У меня уже есть договор на «Семь облаков». И ты сейчас пытаешься его отменить.

Он посмотрел на неё.

Вот и всё.

Лучшего доказательства не требовалось.

Эстелия продолжила:

— Я заставила этот дом работать. Теперь ты предлагаешь оставить мне работу, а собственность забрать. Ты можешь считать это справедливым. Мне больше так не подходит.

— Как ты тогда собираешься его остановить?

— Найду другой способ остановить Тарселя.

— Ты рискуешь.

— Знаю, мне тоже страшно.

— Можешь потерять всё.

— Слышу это от тебя не впервые.

Кайден провёл рукой по волосам.

Жест был настолько знакомым, что на мгновение Эстелия увидела прежнего мужа.

Не мужчину за столом в день развода.

Того, с кем когда-то вместе считала первые семейные долги.

Кто мог до полуночи спорить над одной строкой расходов, а потом принести ей хлеб из кухни.

Воспоминание оказалось тёплым.

И не опасным.

Она вдруг поняла, что впервые может помнить хорошее, не принимая его за приглашение вернуться.

— Я действительно пытаюсь помочь, — сказал Кайден.

— Сейчас верю, что пытаешься.

Он поднял глаза.

— И всё равно нет?

— Нет, Кайден. На такие условия я не соглашусь.

На этот раз Эстелия произнесла это без злости.

Без торжества.

Даже без желания показать, что способна справиться одна.

Просто ответ.

Кайден, кажется, услышал разницу.

— Ты очень далеко ушла за несколько недель.

— Я всё ещё здесь. И во многом та же.

Она улыбнулась.

— Просто теперь могу сама выбрать, куда идти дальше.

Кайден ничего не сказал.

Эстелия повернулась к Ласнеру.

— Мне нужны копии всех документов Марвейров, где упоминается старый проход.

Поверенный посмотрел на Кайдена.

Тот несколько секунд молчал.

Потом кивнул.

— Подготовьте ей копии.

— Сегодня? — уточнила Эстелия.

Ласнер едва заметно улыбнулся.

— Постараюсь до вечера.

— Спасибо. Я буду ждать.

Она собиралась уйти, когда Кайден сказал:

— Эстелия.

Она обернулась.

— Если передумаешь, предложение останется.

— Я уже решила. Но за документы спасибо.

Он кивнул.

Кажется, впервые поверил.

Рейнар ждал её не у земельного архива.

На площади.

Стоял возле фонтана, читая какой-то документ.

Эстелия подошла.

— Вы специально выбрали место, откуда видно канцелярию?

— Да. Хотел видеть, когда вы закончите.

Честность обезоруживала.

— Это называется не вмешиваться?

— В разговор я не входил.

— Но смотрели.

— Смотрел. Мне было неспокойно.

— Вот с этим я хотя бы могу не спорить.

Он сложил бумагу.

— Марвейр предложил вернуть владение дому?

Эстелия остановилась.

— Вы подслушивали?

— Не слышал ни слова.

— Тогда как вы догадались?

— Другого способа использовать его семейное право против Тарселя я не вижу.

— Именно это он и предложил.

— Что вы ответили?

— Что дом не верну.

Рейнар не выразил удивления.

— Почему вы не спрашиваете, разумно ли это?

— Понимаю и его расчёт, и ваше решение.

— Тогда скажите, насколько я себе повредила.

— Юридически его предложение могло усилить позицию против Тарселя.

— Отказавшись, я лишилась защиты?

— Ослабляет один из вариантов защиты.

Эстелия вздохнула.

— Мне сейчас хотелось услышать что-нибудь легче.

— Но вы спросили, насколько повредили себе.

— Я надеялась, что не повредила.

Он посмотрел на неё.

— Но я понимаю, почему отказались.

Этого она не ожидала.

— И не считаете, что я просто упрямлюсь?

— Вы не ради того отказались от содержания и дома в столице, чтобы через месяц добровольно вернуть собственность Марвейрам.

— Да. Иначе всё было бы зря.

Они пошли по площади.

Равенна уже жила обычным днём. Перед булочной стояла очередь. К двум лавкам подъехали телеги. С крыши соседнего дома мужчина очищал водосток.

После последних дней Эстелии казалось почти удивительным, что мир способен заниматься делами, не имеющими отношения к семи источникам.

— Есть ещё вариант, — сказал Рейнар.

Она посмотрела на него.

— Ваш?

— Я могу предложить.

— После сегодняшнего я боюсь предложений.

— Сначала объясню условия.

— Мне сегодня уже предлагали выслушать условия.

— Дайте досказать. Решать всё равно вам.

— Слушаю.

Он несколько секунд молчал, подбирая слова.

Эстелия сразу насторожилась.

Обычно Рейнар говорил прямо.

Если ему требовалось время, вопрос был личным.

— Пепельный Хребет может выступить гарантом владения до окончания спора.

Она нахмурилась.

— Что значит «гарантом»? Что станет с моим правом на дом?

— Я подаю в канцелярию заявление, что дом Кальдэнов принимает «Семь облаков» под временную защиту своего имени и гарантирует исполнение коронных обязательств по источникам и проходу.

— Вы можете это сделать?

— Да, такое заявление я вправе подать.

— И что изменится?

— Тарселю будет сложнее требовать расширения печати или временного управления восточной частью. Канцелярия будет знать, что содержание комплекса обеспечено герцогским домом