После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

— Здесь кто-то обвёл отзыв. И ниже приписал своё.

Основной текст принадлежал гостю.

«Вновь побывали у всех Семи. Дети спорят, какое облако красивее. Я по-прежнему выбираю четвёртое, хотя жена уверяет, что человек моего возраста должен быть серьёзнее».

Эстелия улыбнулась.

— Сам отзыв обычный.

— Прочтите строку под ним.

Под записью другим почерком была приписана одна строка.

Чернила более тёмные.

Не такие старые.

Рейнар наклонился.

— Почерк смотрителя?

— Не узнала. Давайте сравним потом.

Эстелия поднесла фонарь.

Некоторые буквы были выведены непривычно.

Фраза звучала странно.

Не как благодарность гостя.

Не как хозяйственная пометка.

Она прочитала вслух:

— «Хозяином Семи становится тот, при ком зажгутся все семь».

В архиве стало очень тихо.

Эстелия перечитала.

Потом ещё раз.

— Здесь именно «хозяином» назван.

— Вижу это слово.

— Не владельцем.

— «Владелец» не употреблён.

Она вспомнила надпись на каменной двери.

«Когда хозяин отдаст дому больше, чем возьмёт…»

Там использовалось то же слово.

— Это может быть поговорка, — сказала Эстелия.

— Может. Нужно найти другие употребления.

— Легенда.

— Это тоже не исключено.

— Или красивое преувеличение.

— И такой вариант есть.

Она посмотрела на него.

— Я надеялась, вы хоть на одном скучном варианте со мной поспорите.

— Вы пока сами предлагаете их быстрее, чем я успеваю.

Эстелия снова посмотрела в книгу.

Фраза была обведена.

Кто-то счёл её достаточно важной, чтобы выделить среди сотен чужих записей.

— Чей почерк? Можно установить?

— Можно сравнить почерк.

Они принесли журнал смотрителей.

Первые записи не совпали.

Последние тоже.

Эстелия листала медленнее.

На одной странице Рейнар остановил её руку.

— Подождите.

Почерк был похож.

Те же длинные верхние линии.

Та же странная буква в слове «источник».

Эстелия посмотрела на имя в верхней части страницы.

— Арден Вейр.

— Старший смотритель.

— В какие годы он служил?

Рейнар проверил дату.

— Семьдесят шесть лет назад.

Почти перед тем, как закрыли нижний уровень.

Эстелия нашла запись того же человека.

«Шестой круг не ответил».

Следующая.

«Дом восточного облака закрыт до весны».

Потом:

«Проход к Седьмому прекращён».

И ещё через несколько страниц — последняя запись журнала, которую они уже читали:

«Принято решение прекратить доступ в нижнюю часть до восстановления третьего круга».

Эстелия медленно закрыла книгу.

— Он знал систему.

— По записям видно, что следил за ней подробно.

— И написал в гостевой книге, что хозяином становится тот, при ком зажгутся все семь.

— Почерк совпадает. Очень похоже, что он.

— Зачем в гостевой?

Рейнар задумался.

— Может быть, хотел оставить там, где запись не станут искать как юридический документ.

— Или это вообще не юридический документ.

— Поэтому и нужно проверить, а не объявлять находку решением спора.

Эстелия посмотрела на каменную дверь с семью замками.

Три источника теперь работали.

Утром третий ключ, вероятно, повернулся бы.

Но открыть дверь они не могли из-за королевской печати.

Четыре источника молчали.

Орвен Тарсель ждал в Равенне и хотел проход.

Кайден предлагал вернуть владение Марвейрам.

Рейнар предлагал защиту Кальдэнов.

А человек, умерший десятилетия назад, оставил фразу, в которой не было ни одной фамилии.

Только хозяин.

И семь огней.

Эстелия снова открыла гостевую книгу.

Провела пальцем под строкой, не касаясь старых чернил.

— Рейнар.

— Вы что-то связали?

— В соглашении, которое мы нашли раньше, было написано, что владение остаётся за домом, который «поддерживает Семь и хранит проход».

— Так и сказано.

— А если «дом» там означает не род?

Он замер.

Эстелия продолжила:

— Мы всё время читали это как дом Марвейров. Семейный дом. Род.

— В соглашениях под домом обычно понимают род.

— А здесь могли говорить о другом?

Рейнар посмотрел на старую книгу.

— «Дом» как сам комплекс.

— Да. О самих «Семи облаках».

Он молчал.

Эстелия чувствовала, как мысль ещё не сложилась полностью.

До доказательства было далеко.

Поговорка не отменяла договор.

Старинная запись не превращалась в право собственности.

Но впервые за весь спор у неё появилось ощущение, что они задавали неправильный вопрос.

Не кому когда-то принадлежала земля.

А кого сами «Семь облаков» признавали своим хозяином.

Рейнар взял журнал.

— Завтра поднимем самые старые соглашения и сравним терминологию.

— Без вашей защиты?

Он посмотрел на неё.

— Без гарантии моего дома.

— И без Кайдена.

— Его права тоже проверим по этим бумагам.

Эстелия улыбнулась.

— Мне уже нравится этот вариант.

— Мы пока ничего не нашли.

— Понимаю. Но зацепка появилась.

— Это может оказаться просто старой фразой.

— Я не собираюсь нести её канцлеру вместо договора.

— И четыре источника всё ещё спят.

Она посмотрела на три ключа, лежавшие на столе отдельно от остальных.

Потом на строку в гостевой книге.

— Тогда придётся разбудить ещё четыре.

Рейнар тяжело вздохнул.

— Я знал, что вы именно это скажете.

Эстелия подняла глаза.

— Но теперь нельзя ничего открывать без разрешения канцелярии.

— Об этом забывать нельзя.

— Тогда от меня им достанутся только гости и работа в открытой части. Остальное пусть делают сами.

— С вами и такое обещание звучит подозрительно деятельно.

Она рассмеялась.

А потом снова прочитала фразу, оставленную человеком, который видел «Семь облаков» ещё живыми целиком.

«Хозяином Семи становится тот, при ком зажгутся все семь».

И впервые с момента появления королевской печати Эстелия почувствовала не желание защищаться.

Желание наступать.

Глава 8. Семь огней

Глава 8. Семь огней

Эстелия не легла спать до тех пор, пока они не нашли второе упоминание о хозяине Семи.

Первую фразу из гостевой книги ещё можно было принять за старую поговорку. Даже пометка Ардена Вейра ничего сама по себе не доказывала. Старший смотритель мог верить в легенды, мог повторить слова предыдущего хозяина, мог вообще записать красивую фразу, которую десятилетиями рассказывали работники курорта.

Вторая запись находилась совсем в другом месте.

Не в книге гостей.

Не в журнале источников.

И не в семейных бумагах Марвейров.

Рейнар обнаружил её в реестре коронных соглашений, составленном больше века назад. Книга была настолько толстой, что Эстелия дважды собиралась отложить её до утра, и оба раза находила причину прочитать ещё несколько страниц.

На полях возле записи о ремонте старого перевального пути стояла короткая ссылка:

«Согласно Первой грамоте Семи, полный круг закрепляет держание за хранителем, восстановившим Семь и принявшим обязанность прохода».

Эстелия прочитала строку трижды.

—