После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

Тесса, сидевшая позади, очень тихо произнесла:

— Мирена будет невыносима.

Эстелия услышала.

Судя по лицу Ласнера, он тоже.

Канцлер продолжила:

— Новые источники могут быть обследованы. Их эксплуатация для гостей требует отдельного допуска королевского ревизора. Расчистка внутренних водных путей и открытие восточного дома запрещены до решения спора.

— Срок окончательного рассмотрения? — спросил Тарсель.

— Через девять дней.

Эстелия быстро посчитала.

Девять.

Не много.

Но уже не два.

— К этому сроку стороны должны представить доказательства прав на владение и проход. Если госпожа Ровенар намерена ссылаться на Первую грамоту Семи, потребуется сам документ или официально признанная копия.

Вот оно.

Аделин посмотрела прямо на неё.

— Ссылка на утраченную грамоту не решит спор.

— Понимаю. Оригинал и пытаемся получить.

— Если оригинал действительно находится за вашей дверью, я не могу изменить её устройство ради документа, который ещё даже не видела.

— Я прошу только не мешать допустимым работам.

Тарсель тихо произнёс:

— Пока.

Эстелия повернулась.

— Господин Тарсель, я пока ни одной двери не взломала. Если за девять дней передумаю, сможете мне это припомнить.

— Непременно припомню.

Канцлер ударила ладонью по столу.

— Господа, я ещё здесь.

На этом слушание закончилось.

У Эстелии было девять дней.

Три работающих источника.

Четыре спящих.

И разрешение снова превратить «Семь облаков» в строительную площадку.

По дороге домой Тесса сказала:

— Вы улыбаетесь.

— Сама не заметила.

— Улыбаетесь.

— Это я представляю, с чего начнём.

— Это у вас одно и то же.

— Нам нужна смета.

— Вот теперь узнаю вас.

— Хорвен должен сегодня осмотреть центральную гостевую галерею.

— Он собирался отдыхать.

— Попросим хотя бы посмотреть. Он поймёт, почему я тороплюсь.

— Марта хочет расширить кухню.

— Пусть готовит свой список. Теперь разрешили.

— Мирена хочет зимний сад.

— Только не обещай ей новый бал.

Тесса посмотрела на неё.

— Но зимний сад будет.

Эстелия отвернулась к окну кареты.

— Возможно. Сначала цену стекла узнаем.

— Кальдэн вас окончательно испортил.

Хорвен не передумал.

По крайней мере не сразу.

— Ничего я вам сейчас не обещаю.

— Хорвен, я только осмотреть прошу.

— А следом спросите, когда закончу. Знаю я.

Эстелия стояла перед закрытой дверью центральной гостевой галереи, а мастер — напротив, с руками, скрещёнными на груди.

За ним ждали Олдер и двое рабочих.

— Неужели даже сегодня не заглянем?

— Потому что вы получили разрешение три часа назад.

— И сразу позвала вас.

— Нормальный человек после этого ест ужин.

— Я уже поужинала.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы постоять с вами у двери.

— Значит, опять на ходу кусок схватили.

Эстелия вздохнула.

— Хорвен.

— Ну что?

— У нас осталось девять дней.

Он посмотрел на неё.

— На что именно?

— До окончательного рассмотрения.

Мастер перестал спорить.

— Показывайте бумагу.

Она протянула разрешение.

Хорвен прочитал.

Вернул.

— Осмотрю.

— Сейчас?

— Осмотрю сегодня. Ремонт завтра.

— Если разрешите по состоянию, конечно.

— Именно. Сначала посмотрю.

— Из этих комнат сколько можно рассматривать?

— Я ещё дверь не открыл.

— Хотя бы по первым признакам.

— Дайте ключ, а потом вопросы.

— Даю. Больше не тороплю.

Тесса, стоявшая позади, кашлянула.

Эстелия обернулась.

— Тесса, ты что-то хотела сказать?

— Не мешаю. Мне просто нравится слышать, как вы обещаете не торопить.

Гостевая галерея оказалась лучше, чем Эстелия ожидала.

И хуже.

Полы в коридоре сохранились почти полностью. В четырёх комнатах требовалось заменить окна. В двух — часть пола. Ещё одну Хорвен закрыл сразу из-за трещины в стене.

Всего помещений было десять.

— Сколько можно открыть? — спросила Эстелия.

— Не раньше чем через пять дней отвечу.

— Мне хотя бы понимать, на что рассчитывать.

— Восемь предварительно. Дальше вскроем, посмотрим.

Она улыбнулась.

— Уже есть за что браться.

— Я сказал, что восемь можно рассматривать. Не открыть.

— Я поняла. Только не откладывайте осмотр.

Мастер тяжело вздохнул.

— Вы всегда такая?

Тесса ответила раньше:

— Нет. В столице было хуже.

Эстелия повернулась к ней.

— Тесса, я прямо здесь стою.

— Вот поэтому и говорю. За спиной невежливо.

На следующий день в центральной части снова застучали молотки.

Но теперь Эстелия смотрела на шум иначе.

В первый раз каждый удар означал расход денег, которых почти не было.

Теперь книга бронирований была заполнена на недели вперёд.

Двенадцать комнат работали без свободных ночей.

Дневных посетителей становилось столько, что Нейре пришлось завести отдельный список.

Эстелия могла позволить себе ремонт.

Не бесконечный.

Не бездумный.

Но настоящий.

И впервые начала заключать с мастерами не соглашения «до окончания этой работы», а договоры на сезон.

Хорвен прочитал свой и нахмурился.

— До весны?

— До весны. Хочу знать, что могу на вас рассчитывать.

— Вы уверены?

— В решении суда? Нет, уверенности нет.

— Тогда на что вы рассчитываете?

— Что останусь. И работы для вас здесь хватит ещё до осени.

— А если проиграете?

Эстелия посмотрела на него.

— Тогда вы получите расчёт за всё сделанное до решения суда.

— Не об этом спрашиваю.

Она поняла.

— Я хочу встретить весну здесь, Хорвен. На это и рассчитываю.

Он кивнул.

Подписал.

После него постоянные договоры получили двое столяров из Равенны, мастер по камню с сыном, два человека, работавшие со стеклом, прачка, которую Тесса нашла в городе, и трое молодых работников, прежде приходивших только на отдельные дни.

Бран наблюдал, как люди ставят подписи.

— Раньше здесь никого нельзя было удержать.

— Даже на сезон не оставались?

— Работы не было. Иногда платили. Иногда нет. Молодые уходили вниз.

Эстелия посмотрела на Олдера.

Он делал вид, что занят дверной петлёй.

— Теперь работы достаточно. И платить будем вовремя.

Бран кивнул.

Не поблагодарил.

Эстелия и не ждала.

Вечером она вернула Олдеру деньги за те балки, которые он когда-то купил для конюшни из собственного заработка.

Он пересчитал монеты дважды.

— Это слишком много.

— Я тогда записала, сколько ты потратил. Сумма сходится.

— Я уже забыл.

— А у меня в книге осталось.

— Можно было не возвращать.

— Можно было и оставить тебя платить за мою конюшню. Только я с этим не согласна.

Олдер посмотрел на неё с подозрением.

— Но вы всё равно вернули.

— Не