После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

— Марта, можно на минуту?

— Если опять про стол, он здесь останется.

— Нет, я спросить, удобнее ли стало.

Марта помолчала.

— Утро отработали без толкотни. Дальше посмотрим.

— Значит, всё-таки довольны?

— Сначала обед подам на всех. Потом похвалюсь.

— Никто у меня раньше обеда радоваться не соглашается.

— А кто ещё не радуется?

— Ладно, не буду отвлекать. Увидимся после обеда.

К полудню Марта успела приготовить обед для постояльцев, еду для дневных гостей и ещё накормить всех рабочих без обычной очереди у двери.

Эстелия стояла в проходе и смотрела.

Один из молодых помощников нёс хлеб.

Прачка вошла со двора.

Хорвен зашёл спросить что-то у Олдера и получил миску раньше, чем успел закончить разговор.

Работники ели быстро, кто где мог.

На лавке у стены.

За углом большого стола.

Кто-то вообще стоя.

Эстелия отметила это.

Но в тот момент не придала значения.

У неё уже была следующая проблема.

Зимний сад.

Восстановление оранжереи началось с того, что стекольщик из Равенны назвал цену.

Эстелия решила, что ослышалась.

— За стекло?

— За стекло, рамы, работу и подъём наверх.

— Наверху я второго этажа не видела.

— Часть верхних секций над галереей.

— Хорвен сказал, рамы можно сохранить.

— Половину оставим. Остальное менять.

— Он сказал две трети.

Стекольщик посмотрел на мастера.

Хорвен стоял рядом.

— Больше половины, — уточнил Хорвен. — Точнее после осмотра.

— Это не две трети, — заметил стекольщик.

— Но сейчас вы мне считаете замену целой половины.

— Господа, давайте пересчитаем по рамам. А то к вечеру я буду знать все дроби, кроме цены ремонта.

Они замолчали.

В итоге цена снизилась.

Не настолько, насколько хотелось Эстелии.

Но достаточно.

Старую оранжерею не перестраивали.

Сохранили каменную стену.

Старый каркас.

Уцелевшие стёкла.

Заменили только то, чего уже не было.

Марта отдала несколько больших кадок, в которых раньше хранились травы на кухонном дворе. Из Равенны привезли вечнозелёные растения, способные переживать холод.

Бран нашёл в закрытой кладовой старые каменные чаши для деревьев.

Олдер починил двери.

Нейра первой предложила не заставлять пространство столами.

— Думаешь, будет тесно?

— Они семьями садятся. Где четыре стула, где два. Всё равно начнут переставлять под себя.

Это был убедительный аргумент.

Поэтому в зимнем саду появились небольшие группы кресел, несколько длинных скамей и столики у окон.

Не столичная гостиная.

Место, где можно сидеть.

Читать.

Разговаривать.

Смотреть, как за стеклом идёт снег.

Первый снег пришёл именно в день открытия.

Не сильный.

Крупные редкие хлопья падали между сосен и таяли на камнях двора.

Гости сразу перебрались под стеклянную крышу.

Эстелия вошла туда вечером.

Внутри горели фонари.

На стёклах отражался свет.

За окнами темнели горы.

Мирена сидела в лучшем кресле и выглядела так, будто лично построила всё помещение.

— Я же говорила.

Эстелия остановилась.

— Если вы произнесёте это ещё раз, я выставлю вам счёт за стекло.

— Вы всё равно сделали.

— Здесь нужно место для холодной погоды. Вы удачно напомнили.

— Вот я вам и говорю.

— Но второй бал обещать всё равно не стану.

— Пока не станете. Я поняла.

Мирена сияла.

Эстелия решила отступить.

Возле дальней стены сидели две женщины, приехавшие из столицы. Между ними на полу играли дети. Пожилой купец читал у окна. Кто-то принёс из кухни пирог и разрезал его прямо на маленьком столике.

Никто не ждал распоряжений.

Место уже стало своим.

Эстелия почувствовала знакомое ощущение.

Дом принимал.

Не её.

Людей.

И в тот же момент со стороны склона донёсся колокольчик.

Один раз.

Потом ещё.

Бран установил его несколько дней назад, чтобы подавать сигнал, если у ограждённых источников происходит что-то необычное.

Эстелия уже шла к двери.

Рейнар появился с другой стороны зимнего сада.

— Пятый? — спросила она.

— Идёмте посмотрим.

Они спустились.

Пятый источник находился выше синего.

Старая арка над бассейном сохранилась почти целой, но воды под ней не было десятилетиями.

Теперь дно заполнялось.

Над поверхностью поднимался светлый перламутровый туман.

Внутри воды появлялись круглые пузырьки.

Они доходили до поверхности и лопались без звука.

Первые несколько минут.

Потом один пузырёк лопнул, и каменная арка ответила негромким чистым звоном.

Эстелия подняла голову.

— Слышали? Арка звенит?

Ещё один пузырёк.

Второй звук.

Чуть ниже.

Третий.

Другой тон.

Бран снял шапку.

— Я этого не помню даже по рассказам.

Рейнар подошёл к ограждению.

Не ближе.

— Камень резонирует.

— Это вода заставляет его звучать?

— Да. Пузырьки лопаются, а камень отвечает.

— Теперь понимаю. Будто весь бассейн поёт.

Пузырьки поднимались в разных местах.

Каждый сопровождался своим коротким тоном.

Не музыкой.

Пока нет.

Но если стоять дольше, отдельные звуки начинали складываться в странную последовательность.

Гости слушали с верхней дорожки.

Никто не разговаривал.

Эстелия посмотрела на зимний сад.

Через стекло были видны люди.

Тёплый свет.

Снег.

Потом на новый источник.

— Пять, — сказала она.

Рейнар кивнул.

— Уже пять.

В архиве пятый ключ повернулся в ту же ночь.

Оставалось два.

Шестой источник проснулся через три дня.

Эти три дня Эстелия потом вспоминала как один длинный шум.

Стекло.

Дерево.

Камень.

Повозки.

Счета.

Письма.

Гости.

Споры.

Снег утром и солнце после полудня.

Новая гостевая галерея заработала полностью.

Восемь комнат.

Всего в «Семи облаках» теперь можно было сдавать двадцать.

Тесса требовала двадцать четыре.

Эстелия запретила даже произносить число.

— У нас есть ещё четыре почти готовых.

— Пока на двадцати остановимся.

— Почти готовые зачем держать пустыми?

— Потому что к четырём комнатам нужны ещё уборка, питание и места у воды. Мы с нынешними едва успеваем.

— Наняли же новых.

— Чтобы разгрузить тех, кто давно здесь. Дай им почувствовать разницу.

— Не так уж они и измучены.

В этот момент по коридору прошёл Олдер с двумя ящиками.

— Олдер! — позвала Тесса. — Вы падаете с ног?

— Сегодня ещё держусь.

Тесса посмотрела на Эстелию.

— Видите?

— Прекрасно, пусть и завтра держится. Комнаты пока не открываем.

Часть старых наружных террас восстановили.

Не строили новых.

Эстелия специально следила за формулировкой.

Если каменная площадка существовала на плане — её чистили и ремонтировали.

Если стены не было — не возводили.

Если перила сохранялись хотя бы частично — восстанавливали по старому образцу.

Канцелярия присылала проверяющего дважды.

Оба раза он уезжал с выражением человека, который очень надеялся больше никогда не видеть «Семь облаков».