После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

class="p1">Местные мастера, напротив, приезжали охотно.

Работы хватало.

Платили вовремя.

Хорвен теперь появлялся утром раньше Эстелии и однажды встретил её словами:

— Вы опоздали.

— Вы меня ждали к семи? Я четверть часа всего.

— Я с шести.

— А сами мне всё объясняли, что раньше семи люди не работают.

— Нельзя было подавать вам дурной пример. Теперь сам мучаюсь.

На нижней новой террасе поставили шесть столов.

На средней — только скамьи.

Верхнюю оставили почти пустой, потому что оттуда открывался лучший вид на долину.

Эстелия специально не украшала её.

Никаких дорогих ваз.

Никаких привезённых из столицы статуй.

Камень.

Дерево.

Фонари.

Горы.

Люди сами сделали остальное.

Однажды утром она увидела, как столяр из Равенны показывает сыну место, где установил перила.

В другой день жена стекольщика привезла ему обед и осталась посмотреть зимний сад.

Каменщик привёл дочь.

Работники начали приводить родственников на дневные посещения в свободные дни.

Эстелия сделала для местных цену ниже столичной.

Тесса одобрила.

Потом потребовала ещё скидку.

Эстелия отказала.

— Мы всё-таки зарабатываем.

— Зарабатываем. Я в цифры заглядывала.

— Ты уже и мои расчёты проверяешь?

— Просто смотрю, хватает ли на скидку.

— То есть пересчитываешь.

— Ну пересчитываю. Вам же легче, если нас двое.

Шестой источник проснулся вечером, когда на восстановленной верхней террасе впервые устроили обычный ужин.

Не бал.

Без музыкантов.

Без приглашений.

Эстелия даже не планировала ничего особенного.

Приехало несколько семей из Равенны.

Места в зимнем саду закончились.

Марта предложила вынести еду наверх.

Бран зажёг фонари.

Один из столяров, закончивший работу поздно, сел с семьёй за крайний стол.

Эстелия сначала собиралась сказать, что терраса предназначена для гостей.

Потом не поняла, зачем.

Он заплатил за еду.

Его дочь приехала посмотреть место, где работал отец.

Они такие же посетители.

К вечеру на террасе смешались столичные постояльцы, местные семьи и несколько мастеров.

Никто не спрашивал, кому где положено сидеть.

И когда над шестым бассейном появился первый бело-лиловый пар, его заметили не сразу.

Туман поднимался между деревьями тонкими полосами.

Потом ветер подхватил одну.

Она пошла вверх.

Не рассеялась.

Изогнулась в воздухе длинной лентой.

За ней вторая.

Третья.

Кто-то из детей закричал:

— Птицы!

Эстелия посмотрела.

Формы не были настоящими птицами.

Скорее потоками пара, которые на несколько секунд складывались в очертания крыльев и тут же менялись.

Но символ на шестом ключе она вспомнила сразу.

Птица.

Бран тоже.

— Посмотрите, шестой ожил.

Эстелия ничего не ответила.

Она уже шла вниз.

У ограждения остановилась.

На этот раз Рейнар не напомнил о безопасности.

Сам остался рядом.

Шесть источников.

Шесть разных облаков.

Серебристое со звёздами.

Золотое с искрами.

Зелёное.

Синее, хранившее вокруг себя тепло.

Перламутровое, отвечавшее звоном.

И бело-лиловое, которое ветер превращал в крылья.

Седьмая терраса оставалась тёмной.

Эстелия смотрела вверх.

— Не ждите от него ответа сегодня.

— Даже подумать не успела.

— Успели взглянуть на верхнюю террасу.

— Вы не можете оставить мне хотя бы надежду?

— Можете надеяться. Только не мучайте себя ожиданием до утра.

— Конечно хочу.

— До суда три дня.

— Вот поэтому мне и трудно ждать.

— Это не значит, что источник обязан подстроиться.

Она посмотрела на него.

— Я это понимаю. Только легче от понимания не становится.

— Знаю. Не всегда у меня получается сказать нужное.

На несколько секунд они забыли про людей вокруг.

Эстелия вспомнила террасу после бала.

Его руку возле её лица.

Поцелуй.

С тех пор они ни разу не возвращались к этому.

Она не жалела.

Но и торопить не хотела.

Пока Рейнар оставался королевским ревизором, любое новое движение между ними немедленно усложняло бы то, что и так едва помещалось в её жизни.

Кажется, он понимал это без разговора.

— После суда, — сказала Эстелия.

Он не спросил, о чём она.

— Если выиграете?

— Когда.

— Вы уже говорите без сомнений.

— Тарсель меня научил. У него всё «когда», ничего «если».

— Предпочёл бы другого учителя.

— После суда посоветуете. И доскажем остальное.

Рейнар улыбнулся.

— Буду ждать.

Шестой ключ повернулся через час.

Шесть щелчков прозвучали внутри каменной стены.

Последняя скважина осталась неподвижной.

Эстелия попробовала седьмой ключ.

Не с силой.

Просто вставила.

Повернула.

Ничего.

— Конечно, не повернулся. А всё равно надеялась.

Рейнар стоял рядом.

— Вы бы ушли и потом жалели, что не попробовали.

— Без силы можно было. Я не давила.

— Я видел. Не упрекаю.

— По-моему, готовились.

— Вы уже заранее отвечаете на мои мысли.

— С вашим лицом это нетрудно.

— Придётся следить за лицом.

Она вынула ключ.

За дверью, возможно, лежала Первая грамота.

Три дня.

Один источник.

И никаких подсказок.

На следующий день Эстелия решила, что знает, чего не хватает седьмому.

Она ошиблась.

Это выяснилось к ночи.

Сначала она решила, что каждый источник связан с определённой частью восстановления курорта.

Первый — гости.

Второй — отдача дому.

Третий — праздник.

Четвёртый проснулся после новой галереи.

Пятый — после зимнего сада.

Шестой — после террас и смешения местных со столичными гостями.

Значит, седьмой должен был ответить на завершённость.

На весь курорт.

Мысль выглядела разумно.

Слишком разумно.

Эстелия составила список того, что ещё можно исправить за два дня.

Тесса увидела его и сказала:

— Даже не думайте всё это поручать людям на завтра.

— Ты даже не прочитала.

— Мне хватило заголовка.

— «До суда».

— Вот именно. Всё втиснуть до суда.

— Я только выписала недоделки.

— Вы сами посмотрите, какой список.

Эстелия посмотрела на лист.

— Что из него ты предлагаешь убрать?

— Вы собираетесь за два дня переделать то, что строили месяц.

— Большого ремонта здесь нет. Только закончить мелочи.

— Здесь двадцать семь пунктов.

— Двадцать четыре. Три я уже вычеркнула.

— От двадцати четырёх мне сразу стало легче, да.

Эстелия всё равно начала.

Починили старый навес у конюшни.

Увеличили число фонарей на дорожке к четвёртому источнику.

Поставили дополнительные скамьи возле зимнего сада.

Переделали неудобную стойку дневных посещений.

Заказали новые таблички для комнат.

Марта получила ещё один большой стол.

Бран — помощника для прогулок.

Нейра — отдельный небольшой кабинет возле стойки, потому что книги размещения больше не помещались на одном столе.

К вечеру седьмой источник не изменился.

На второй день Эстелия подняла цены на самые востребованные комнаты.

Не ради источника.

Доход действительно требовал пересмотра.

Все двадцать комнат были