После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

надейся, что разрешу тебе теперь купить за свой счёт крышу.

Он рассмеялся.

Рейнар, проходивший мимо, услышал.

— Хорошо, что мне этого раньше не сказали. Я уже освободил один противовес.

Эстелия посмотрела на него.

— Вам деньги за противовес не нужны.

— Значит, хотя бы спасибо полагается.

— Идите, пока я снова не позвала свидетелей.

— Уже иду.

Их отношения после поцелуя развивались странно.

То есть почти никак.

Они не обсуждали случившееся.

Не пытались повторить.

Не делали вид, что ничего не произошло.

Просто знали.

Иногда Рейнар задерживал руку на спинке её стула, когда наклонялся к документам.

Иногда Эстелия слишком отчётливо замечала, что он вошёл в комнату.

Один раз они встретились поздно вечером возле лестницы и несколько секунд стояли слишком близко, пока Тесса не появилась сверху со стопкой белья.

Она посмотрела на них.

Ничего не сказала.

И это оказалось значительно хуже любого комментария.

Эстелия потом предупредила:

— Если ты начнёшь…

— Я молчу, как видите.

— Вот именно так молчать тоже не надо.

— Ни говорить, ни молчать нельзя. Тяжело у вас служить.

— С каких пор ты бережёшь слова?

— Как поняла, что вам от них неловко.

На четвёртый день открыли первые четыре комнаты новой галереи.

Не восемь.

Хорвен отказался торопиться с остальными.

Эстелия не спорила.

Почти.

Нейра переселила туда семью из Равенны, которая должна была ждать свободного места ещё три дня, и супружескую пару из Варрена.

К вечеру комнаты заняли.

На следующее утро четвёртый источник проснулся.

Его обнаружил Бран.

Он пришёл в библиотеку без стука.

— Госпожа Ровенар.

Эстелия подняла голову от сметы кухни.

По лицу смотрителя было понятно: случилось что-то значительное.

— Бран, что случилось?

— Четвёртый пошёл. Вода появилась.

Она встала так быстро, что задела коленом стол.

Рейнар, работавший возле окна, уже отложил бумаги.

— Тот, что выше зелёного?

— Да, под кустами.

Они вышли вместе.

Четвёртый бассейн раньше почти полностью скрывали кусты. Расчищать его запрещала печать, поэтому он оставался таким же запущенным, каким был в первый день.

Но теперь из ветвей поднимался синий пар.

Не яркий.

Глубокого прозрачного оттенка, заметного только там, где на него падал свет.

Вода пробивалась снизу через старое каменное дно.

Терен уже стоял за ограждением и смотрел.

— Мы ничего не делали, — сразу сказал Бран.

— Знаю, Бран. Вы бы сказали.

Рейнар перевёл взгляд на неё.

— Вы ему сразу поверили.

— Я уже успела узнать своих людей.

— У вас быстро получается.

Вокруг четвёртого бассейна происходило ещё кое-что.

На кустах, которые ночью покрывались инеем, теперь блестела вода.

Не замёрзшая.

Воздух возле источника был заметно теплее.

Эстелия сделала шаг по верхней дорожке.

— Здесь как в сентябре.

Бран кивнул.

— Четвёртый всегда называли летним.

Она повернулась.

— Вы раньше про это слышали?

— Дед говорил. Я думал, сказки.

Рейнар подошёл к камню, не пересекая ограждение.

— Температура воздуха меняется на несколько шагов от воды.

— От него и летом пахнет. Потому так называли?

— Похоже. Название вполне точное.

Эстелия улыбнулась.

— Сегодня за «похоже» не придерусь.

— Такую поблажку получу?

— За четвёртый источник могу простить один неточный ответ.

Через час они спустились в архив.

Четвёртый ключ повернулся.

Без усилия.

Внутри стены раздался щелчок.

Четыре замка.

Три оставались.

Эстелия положила ладонь на камень.

Дверь не открылась.

— Не беспокойтесь, я только прикоснусь, — сказала она, прежде чем Рейнар успел что-нибудь произнести.

— Я успел показать беспокойство?

— Успели. Ничего ломать не буду.

— Кажется, некоторые разговоры мы теперь можем пропускать.

Она убрала руку.

— Не все. Не обольщайтесь.

Кухню расширяли под руководством Марты.

Не Эстелии.

Это выяснилось в первый же день.

— Вот этот стол здесь стоять не будет.

Эстелия стояла у плана старой служебной части, куда после снятия ограничений с центрального дома можно было присоединить две бывшие кладовые.

— Чем он мешает?

— Потому что вы поставили второй стол там, где люди будут проходить к печам.

— Тогда чуть сдвинем к стене.

— Так мы всё равно перекроем проход. Зачем он вам именно здесь?

— Потому что здесь окно.

— Я у этого окна не работаю.

— Я думала, вам света не хватает.

— А проходить к печам мне как? Вы вместо меня с кастрюлей походите?

Эстелия замолчала.

Марта подняла брови.

— Не будете?

— Не буду. Я поняла.

— Тогда стол будет здесь.

Она ткнула пальцем совсем в другое место.

— Марта, там дверь, посмотрите.

— Эту закроем. С другого выхода будем ходить.

— Тогда придётся…

Марта посмотрела на неё.

Эстелия подняла руки.

— Хорошо. Вам здесь работать.

Тесса, стоявшая рядом, рассмеялась.

— Тесса, что тебя так веселит?

— Редкая возможность посмотреть со стороны.

— На что посмотреть?

— Вы столько лет учили: кто отвечает за дело, тому и решать. Вот Марта и решает, как ей за кухню отвечать.

Эстелия посмотрела на Марту.

Та совершенно не смутилась.

— Я отвечаю за кухню.

— Да. И спрашивать потом буду с вас.

Эстелия свернула свой план.

— Тогда скажите, что нужно.

Марта назвала.

Не красиво.

Не модно.

Не так, как устроили бы кухню в столичном особняке.

Ей требовалась широкая рабочая комната рядом с печами, отдельное место для выпечки, ещё одна кладовая, нормальный выход во двор для поставок и большой стол для разделки, который не придётся освобождать каждый раз, когда приезжает новая повозка.

— И людей, — закончила она.

— Сколько ещё нужно?

— Ещё троих.

— Сразу столько?

— У нас теперь не двенадцать гостей.

Это было правдой.

После бала приезжали дневные посетители.

После четвёртого источника их стало ещё больше.

Эстелия ограничила число.

Не потому, что не хотела денег.

Потому что «Семь облаков» начинали захлёбываться собственным успехом.

У стойки возникали очереди.

На террасе не хватало мест.

Бран водил по три группы в день и однажды вечером сказал, что если четвёртая группа появится завтра, он уйдёт жить в лес и никому не скажет, где.

Эстелия поверила.

Поэтому кухня стала первым настоящим расширением не ради красоты.

Ради способности дома выдержать людей.

Работали два дня.

Стен не ломали.

Восстановили старые двери, привели в порядок кладовые, поставили дополнительную печь в помещении, где она когда-то была, и сделали отдельный выход для поставок.

Первое утро новая кухня встретила спокойно.

Марта не кричала.

Это уже казалось достижением.

Эстелия заглянула