После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

Оказалось — одно.

Их.

У входа стояли два экипажа Марвейров, карета Тарселя, несколько городских повозок и ещё три экипажа, владельцев которых Эстелия не знала.

— Кто все эти люди? — спросила она.

Рейнар, шедший рядом, посмотрел на гербы.

— Представитель торговой палаты. Управляющий северным трактом. Кажется, владелец караванного дома из Варрена.

— Их вызвали на наш спор?

— Их интересует торговый проход.

Конечно.

Если старый путь действительно сокращал дорогу через хребет почти на день, спор давно перестал касаться только её курорта.

В коридоре уже ждал Кайден.

Ласнер стоял рядом с толстой папкой.

Орвен Тарсель разговаривал с незнакомым седым мужчиной.

Увидев Эстелию, оба разговора прекратились.

Она прошла мимо.

Канцлер округа оказался полной женщиной лет шестидесяти по имени Аделин Корвес. Эстелия видела её однажды на столичном приёме, но лично они не были знакомы.

Теперь канцлер сидела за высоким столом, перед которым лежали три стопки документов.

Одна — Марвейров.

Вторая — Тарселя.

Третья, самая тонкая, принадлежала Эстелии.

Это ей не понравилось.

Рейнар занял место не рядом с ней.

Напротив.

За отдельным столом королевского представителя.

Эстелия заметила это сразу.

И тоже оценила.

Аделин Корвес открыла заседание без лишних церемоний.

Сначала говорили о требовании Кайдена.

Потом о долге восточного дома.

Потом о проходе.

Эстелия отвечала на вопросы, показывала акт передачи, копии соглашений, записи о доходах и документы текущей проверки.

Тарсель не спорил с очевидным.

Он строил позицию иначе.

— Я не оспариваю, что госпожа Ровенар восстановила работу западной части, — сказал он. — Однако это не устраняет право, возникшее по долговому соглашению восточного дома.

Канцлер посмотрела на Эстелию.

— Ваш ответ?

— В этом соглашении кредитору обещаны доходы и временное управление при невыплате. Сам восточный дом в собственность не передаётся.

— Долг был погашен?

— Подтверждения пока нет. Но нет и записи, что кредитор официально принял управление.

Тарсель произнёс:

— Отсутствие документа о вступлении не доказывает, что его не было.

— Как не доказывает существование права то, что вы не нашли записи о его прекращении.

Канцлер подняла руку.

— Это и предстоит установить.

Кайден выступал после.

Он подтвердил передачу «Семи облаков» Эстелии.

Признал, что в ночь подписания не располагал полным семейным архивом.

И впервые публично сказал то, что Эстелия не ожидала услышать:

— Передача была моей волей. Если поздние документы не запрещают её прямо, я не утверждаю, что госпожа Ровенар получила владение обманом или без согласия дома Марвейров.

Эстелия посмотрела на него.

Кайден не повернул головы.

Это не означало, что он отозвал претензию.

Но означало, что больше не собирался изображать её человеком, воспользовавшимся ошибкой.

Мелочь.

И всё-таки важная.

Потом заговорил Рейнар.

Не о ней.

Об источниках.

Три работают.

Главный шлюз повреждён намеренно, виновный не установлен.

Система старше действующих земельных документов.

В подземном архиве обнаружены ссылки на Первую грамоту Семи.

Канцлер остановила его.

— Вы видели саму грамоту?

— Оригинал ещё не обнаружен.

— Где она?

— Предположительно в закрытом внутреннем архиве комплекса.

— Почему архив не открыт?

— Семь замков связаны с состоянием источников. Сейчас открыты три.

В зале зашептались.

Аделин Корвес подняла глаза.

— Вы хотите сказать, что дверь физически не открывается?

— Да, оставшиеся ключи не поворачиваются.

— Взломать?

— Можно попытаться.

Эстелия повернула голову.

Рейнар продолжил:

— Но я не рекомендую. Внутренняя система реагирует на источники, и вмешательство может повредить архив или водные сооружения.

Тарсель спросил:

— Это технический вывод или предположение?

Рейнар посмотрел на него.

— Мы проверили замки: три действуют, четыре не поддаются. А насчёт взлома — да, это оценка риска. Ломать механизм, от которого может зависеть вода под всем домом, я считаю глупостью.

В зале кто-то кашлянул.

Эстелия опустила глаза, чтобы не улыбнуться.

Канцлер не стала скрывать лёгкого раздражения.

— Герцог Кальдэн, личное мнение оставьте при себе.

— Прошу прощения. В отчёте риск изложен отдельно.

После этого Эстелия подала найденные ссылки.

Аделин читала долго.

Кайден тоже получил копию.

Тарсель — следом.

Первым заговорил Ласнер.

— «Полный круг закрепляет держание за хранителем».

— На эту формулировку я и обращаю внимание.

Тарсель отложил лист.

— Ссылка не доказывает содержание грамоты.

— Я и не прошу считать ссылку самим документом.

— Но строите на ней требование.

— Я прошу дать возможность получить оригинал.

Канцлер посмотрела на неё.

— Каким образом?

— Продолжить восстановление комплекса. Если проснутся остальные источники, ключи могут открыть дверь.

По залу снова прошёл шёпот.

— Вы считаете, — медленно произнесла канцлер, — что для открытия архива нужно восстановить все семь источников.

— Три уже открыли соответствующие замки.

— Но на имущество наложена печать.

— Именно поэтому я прошу изменить ограничения.

Тарсель сразу поднялся.

— Возражаю.

Эстелия посмотрела на него.

— Я готова ответить на возражение.

— Любые работы могут изменить состояние восточного комплекса и спорного прохода.

— Я не прошу разрешения трогать восточный комплекс.

— Источники связаны.

— Вы ссылаетесь на работающую систему в своём требовании, а мне поддерживать её запрещаете. Как тогда она должна сохраниться?

Тарсель сжал губы.

Эстелия повернулась к канцлеру.

— Прошу разрешить ремонт западной и центральной части. Восточный дом и проход мы не затронем. Комнаты, кухню, оранжерею и наружные террасы будем восстанавливать только после осмотра безопасности. И прошу не запрещать работу источникам, которые проснутся сами, без вмешательства в устройство.

Канцлер спросила:

— Вы умеете формулировать требования.

— Мне пришлось быстро учиться.

Уголок рта Аделин дрогнул.

Тарсель продолжил возражать.

Кайден неожиданно не поддержал его.

— Дом Марвейров не возражает против содержания западной части, — сказал он.

Эстелия посмотрела на бывшего мужа.

На этот раз Кайден встретил её взгляд.

Очень коротко.

Без улыбки.

Без попытки превратить поддержку в личный жест.

Просто позиция.

Это тоже было новым.

Совещание заняло почти час.

Когда Аделин Корвес вернулась, Эстелия уже успела трижды переставить в голове будущие работы и дважды запретить себе считать деньги, которых пока никто не разрешал тратить.

— Охранная печать сохраняется на восточном комплексе, подземных проходах, внутреннем архиве за семью замками и любых работах, способных изменить границы владения, — объявила канцлер. — При этом ограничения снимаются с обычной хозяйственной деятельности в западном и центральном доме.

Эстелия не двигалась.

— Разрешены восстановительные работы в помещениях, обозначенных на старых планах как часть западного гостиничного комплекса, при условии предварительного осмотра безопасности. Оранжерея относится