Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак

Но кто же слушает здравый смысл, который явно родился намного позже, чем я сама? И

теперь развивается с запозданием, болезный!

– Ах да, чуть не забыла! – снова растягиваю губы, надеюсь, в приветливой улыбке,

открываю сумочку и достаю кошелёк. – Ночлежку оплатить же нужно. И за кашу спасибо.

– Быстро подхожу к столу и, достав пару купюр, кладу их рядом с Царёвым. – Этого же

хватит?

Мой покойный Севка часто говорил, что если бы я ещё умела вовремя затыкаться, цены бы

мне не было. А он меня терпит только потому, что любит!

– Ночлежку решила оплатить, – вроде бы спокойно повторяет Михаил, переводя взгляд с

меня на деньги.

Но что‑то в его голосе поднимает все мои волоски дыбом. Я даже рукой провожу по

голове, чтобы проверить, не торчат ли у меня волосы в разные стороны.

– Была рада познакомиться, – нервно пискнула и рванула к двери.

Вот только стоило её открыть, как я замерла в шоке.

– Это что такое, мать вашу? – спрашиваю, смотря на то, как снег валит стеной.

– А это Сибирь, детка, – раздаётся за спиной низкий голос Царёва, а я из последних

сил пытаюсь сдержать в себе визг. – Но ты не стесняйся! Километров десять ты точно

проедешь в нужном направлении. Или можешь закрыть дверь, вернуться к столу и слёзно

просить оставить тебя заночевать в этом доме. Но что‑то мне подсказывает, что бабок

тебе не хватит!

Набираю в грудь побольше воздуха и сжимаю в руке биту, мысленно выстраивая набор слов

в предложения. Думаю, через запятую будет самое то!

И тут на всю округу разносится пронзительный свист!

Вздрагиваю и пытаюсь понять, что это такое мелькает в снежной стене. Одно тело или

там и несколько?

– Мишаня, ты здесь? Выходи, не боись! – громко кричит мужской, немного картавый

голос.

– Иди в дом, Таня! – голос Царёва становится ледяным.

Такой тон даже строгим не назовёшь! Это какая-то смесь медведя, лося и дикого кабана.

Интересно, а если их и правда скрестить, что выйдет? Ой, мать же твою, Таня! Твой

мозг ещё не включился нормально после выпитого ночью!

– А это тоже Сибирь? – спрашиваю, понимая, что к дому идут несколько мужчин и все они

явно вооружены.

– Ага, – хмуро соглашается Михаил и втаскивает меня в дом, отодвигая от окон. – Вон

там, – он кивает головой в дальний угол дома, – под лестницей есть подпол. Если что,

ты же сообразишь, как его открыть и спрятаться там?

– Эммм, – пытаюсь выдать что‑то более вразумительное, но не получается.

– Да что же вы, бабы, такие тупые! – стонет Царёв и с силой тащит меня в сторону,

куда только что показывал.

Дёргает на себя деревянную крышку с пола. И под ней – правда подпол. Стеллажи, банки,

мешки. Да здесь можно жить год и не тужить.

– Сюда залезешь. В дальней стене есть дверь. Через неё можно будет выйти, вдруг чего.

Метров сто в лесу – выход. Поняла? – дёргает за плечи и заставляет взглянуть в

глаза.

– Да поняла! – рявкнула в ответ, а на улице снова раздался свист, только уже слишком

близко.

Царёв нахмурился, пробежался по мне взглядом, поставил на пол и пошёл на выход,

прихватив с собой ружьё, что висело на спинке стула, на котором он сидел.

Прикрыла глаза, силясь понять, ну почему мне так везёт, но адекватных мыслей в голову

не пришло.

Наверное, родилась я в какой‑то невезучий год. Вот поэтому в свои двадцать восемь уже

чего только не повидала!

Открыла глаза и медленно осмотрела дом, куда достаёт взгляд.

– И ничего огнестрельного или убойного нет, – вздохнула я обречённо в очередной

вспоминая покойного мужа, как он прятал от меня всё оружие в доме, пока не заметила

за крышкой подпола торчащую биту, только приплюснутую. – Интересно, Царёв в лапту

что ли играть любит?

Нахмурилась, зависая взглядом на этой древнерусской бите, и неожиданно вздрогнула,

когда на улице раздался одиночный выстрел.

– Точно, лапта! Давай, Танюша! Вспоминай бурную школьную жизнь!

Вот была я в школе Танька-полторашка. А всё почему? Потому что, мелкой росла.

Доска-плоска! Чего я только не наслушалась за школьные годы. Хотя и сейчас ненамного

вымахала. Метр шестьдесят всего! И правда была страшненькой и только после двадцати

во мне проявились все нужные округлости! А до этого только и могла скакать с

пацанами по крышам и доводить бабуля с мамулей до белого клаения! Но зато с самого

детства рука тяжёлая, и удар поставлен!

Боженька, я честное слово старалась стать примерной женой и приличной женщиной. Но

явно где-то произошёл сбой! Так что можно я уже немного развлекусь?

Хватаю эту приплюснутую биту и даже успеваю мысленно восторженно похвалить создателя

этой красоты. Ручка‑то резная. Спускаюсь в подпол, нагребаю в корзинку, что стоит

здесь же, картошки покрупнее и выпрыгиваю назад.

– Эх, сейчас бы пивка для рывка, а самогону для разгону. Так же вроде говорят? –

шепчу себе под нос и закатываю глаза, представляя, что сейчас бы сказала бабуля с

мамулей на мои выражения! – Ай, ладно! Потом!

Открываю дверь и наблюда занимательную картину. У Царёва по лбу и щеке течёт тёмная

кровь. Его ружьё торчит в сугробе метрах в пяти, а самого медведя прижимают к моей

машинке, окружая с четырёх сторон. Не честно, товарищи!

Эх, была не была!

– Эй, мужики! Вы в лапту играть умеете? – кричу громко, привлекая внимание всех сразу

и становлюсь в стойку, быстро оценивая, чтобы бита моя не влетела в дверь. – Ну,

слабоумие и отвага мне в помощь, – шепчу и подбрасываю первую картошку в воздух. –

Принимаем!

Глава 5

Глава 5

* * *

– Царё-ё-ёв, – тянет Кирсан, стоя чуть впереди двоих своих братков. Вот вроде пора бы

повзрослеть, а мы всё туда же. – Я же тебя предупреждал: не трогай Машу. Моя она!

И Валера нагло сплёвывает под ноги.

Да что же это за японский городовой? Чего эти бабы портят весь Новый год? И этот туда

же!

– Кирсан, ты сюда приехал только за этим? – вскидываю бровь и медленно спускаюсь по

ступенькам.

Вроде же их должно было быть четверо. Или мне привиделось из‑за метели? Да мать их!

Сколько бы ни