Евгений Андреевич Беренс (1876–1928). На службе России - Анатолий Васильевич Смолин

разведку секретной информацией и по заводам «Аугсбург — Нюренберг», на которых бывал каждую неделю[56]. В то же время начальник Особого делопроизводства МГШ М. И. Дунин-Барковский просил Беренса выдать Толмачёву денег, сколько тот попросит[57].

Особенно приближение войны стало заметно в 1914 г. Изменилась дислокация германского флота открытого моря. Теперь она учитывала и русский флот. Его усиление беспокоило военно-морское командование Германии[58]. Рейхстаг одобрил морской бюджет, и он сразу поступил в МГШ[59]. В марте газета «Кёльнише Цейтунг» опубликовала корреспонденцию из Петербурга о военных приготовлениях России, направленных против Германии, которые должны закончиться к 1917 г. С этого момента начинается мощная антироссийская кампания в немецкой прессе с целью натравить общественное мнение страны на Россию. Масла в огонь подлило посещение английским королем Парижа и слухи о русско-английской морской конвенции. Обо всех этих фактах Е. А. Беренс незамедлительно сообщал в МГШ[60].

В начале 1914 г. стали ходить слухи о продаже Турции тяжелого крейсера «Гёбен». Русский МГШ запрашивал Беренса относительно их достоверности. По мнению военно-морского агента, новейший крейсер нужен был самой Германии. К тому же достоверных данных, их подтверждающих, на тот момент не имелось. В связи с этим он считал, что дезинформация распространяется с целью отвлечь внимание России от Балтийского моря и переключить его на Черное[61]. Однако к вступлению в войну Турции «Гёбен» и «Бреслау» оказались у берегов России, доставив тем самым немало хлопот Черноморскому флоту.

В связи с приближающейся войной в Германии усилилась борьба со шпионажем. Это обусловило и принятие нового закона по борьбе с ним. В это время германская контрразведка разоблачила фельдфебеля инженерного управления, передавшего русскому военному агенту полковнику Базарову планы некоторых восточных крепостей. В результате полковнику пришлось срочно уехать в Россию, а его информатор получил 15 лет тюрьмы[62].

Добычей агентурных сведений занималась и русская военно-морская разведка. В Германии на нее работали «Альберт» и «Бах». Первый служил в адмиралтействе и поставлял фотокопии документов. С «Бахом «было сложнее, поскольку его подозревали в сношениях с немецкой контрразведкой, а изготовленные документы делались специально на продажу. Здесь следует отметить, что документы, которые покупала русская военно-морская разведка, первоначально подвергались экспертизе. Для этого[63] в Германию приезжал офицер Особого делопроизводства капитан Б. С. Безкровный и производил их оценку на достоверность и определял стоимость. Если они не удовлетворяли эксперта, то покупку не производили.

Активизацию борьбы со шпионажем в Германии Е. А. Беренс мог почувствовать и на себе. В сентябре 1913 г. он совершил поездку по побережью Северного моря как частное лицо, и это было не в первый раз. Каково же было его удивление, когда поверенного в делах Броневского вызвал к себе статс-секретарь Ягов и предъявил ему тетрадь в 8-10 листов, в которой отмечались все передвижения Беренса во время поездки. При этом в тетради имелась запись, что «всякое подозрение в шпионстве совершенно исключается». Никаких последствий этот инцидент не имел. В связи с этим русские дипломаты решили, что таким образом немцы хотели отбить охоту Беренса к таким поездкам[64]. Следует также заметить, что военно-морским атташе союзных с Германией Австрии и Италии разрешалось посещение военных кораблей, и то в отдельных случаях. На суда открытого моря не могли попасть даже немецкие поставщики[65].

10 сентября 1913 г. в Данцинге произошла закладка двух легких крейсеров для России, на этой церемонии присутствовал морской министр И. А. Григорович[66]. Во время состоявшейся беседы он предложил Беренсу стать командиром одного из них. Хотя военно-морской агент уже как 4 года находился на берегу и ничем не командовал, он принял это предложение. Объясняя мотивы своего поступка, Беренс писал М. И. Дунину-Барковскому: «Не быв никогда до сих пор особенно расчетливым для себя самого в деле прохождения службы и не имея привычки рассчитывать месяцев и дней, когда мне было бы выгоднее переходить с одного места на другое, в данном случае приходиться сознаться, что пора, пожалуй, подумать и о дальнейшем. Оставаясь здесь дольше, мне придется к 40 годам отроду идти на III ранг [имеется в виду корабль 3-го ранга. — А. С.] (если пожелают строго придерживаться правил прохождения службы), а это не может быть ни лестным, ни вообще подходящим занятием для такого возраста»[67].

После согласия на новое назначение Е. А. Беренс также становится наблюдающим за постройкой легкого крейсера «Адмирал Невельской». 25 июня 1914 г. он получает телеграмму о своем назначении командиром крейсера[68]. 12 июля 1914 г. состоялась передача дел новому морскому агенту, капитану 1-го ранга М. М. Римскому-Корсакову и на следующий день Беренс отбыл на родину, так и не попав на строевую должность, что замедлило его продвижение по службе[69]. В связи с началом войны Германия реквизировала крейсер.

В последнем рапорте из Германии, датированном 13/26 июля 1914 г., Е. А. Беренс так описывает обстановку, сложившуюся к этому времени в Берлине: «...пресса без исключения оттенков, настроена весьма определенно за поддержку Австрии, на главных улицах проходят беспрерывные демонстрации, сочувственные Австрии и иногда враждебные по нашему адресу, чего при мне никогда еще не было, хотя надо отдать справедливость, что принимает в них участие преимущественно молодежь, зачастую весьма юная. Газеты выпускают многие отдельные листки, разбираемые нарасхват.

Можно ожидать, что все эти тревожные признаки еще усилятся с завтрашним возвращением императора, который спешно возвращается из Норвегии на 5 дней раньше срока. <...>

Пресса здесь с особым удовольствием отмечает более чем сдержанное отношение к конфликту Англии, что, конечно, чрезвычайно облегчает положение Германии. <...> С мобилизацией флота затруднений быть не может, ибо обученного персонала у них хватает, и германские расстояния позволяют ее производить в короткое время. <...> Та большая шумиха, которая устраивается демонстрантами на улицах, как и все, что безответственно, конечно, требует учета, но думаю, что ответственные круги хотели бы уладить дело миром, конечно, не очень конфузя Австрию. <...> Пресса вся кричит, что решение войны или мира в руках России и что Германия должна исполнить свои обязательства по отношению к Австрии.

Живущие здесь более 30 лет не помнят такого уличного настроения, которое замечается сейчас»[70]. Ура-патриотический психоз, охвативший страны, готовящиеся к вступлению в мировую войну, стал явлением повсеместным.

Как видно из этого рапорта, Е. А. Беренс быстро уловил изменение общественных настроений, подогреваемых прессой, а также наличие совсем юной молодежи среди демонстрантов, увлеченных патриотическими рассуждениями классных наставников, не отдававших отчета о последствиях[71]. У него еще оставались надежды на мирное решение проблемы, и то весьма призрачные.

Таким образом, подводя итог деятельности Е. А. Беренса на посту военно-морского агента в Германии, можно сказать,