Евгений Андреевич Беренс (1876–1928). На службе России - Анатолий Васильевич Смолин

что русское морское командование имело достаточно подробную и проверенную военно-политическую информацию о противнике, поступающую из Берлина. Следует отметить, что его оценки не всегда совпадали с теми решениями, которые принимались в Петербурге.

23 мая 1915 г. Италия, исходя из собственных интересов и получив обещания о приобретении новых территорий от стран Антанты, объявила войну Австро-Венгрии и только 27 августа 1916 г. Германии, до этого сохраняя нейтралитет. В этой ситуации русское военно-морское командование приняло решение о замене военно-морского агента в Италии барона Врангеля на капитана 2-го ранга Е. А. Беренса. 12 августа 1915 г. он принял дела военно-морского агентства в Риме[72]. Ему также давался статус представителя при итальянском флоте наряду с французским и английским офицерами[73].

Первые сообщения Е. А. Беренса из Рима основывались на материалах, которые и предоставлял итальянский МГШ военно-морскому агенту. Они касались пунктов базирования германских подводных лодок и районов их действия, расположения турецких войск в Ливии. Сведения о подводных лодках, строящихся в Италии, о положении в военном судостроении, о дислокации итальянского флота и его составе, о перемещениях в командном составе флота[74]. Из вопросов, связанных с внутренним положением страны, его интересовали законы о мобилизации промышленности, декреты о регистрации хлеба, на случай реквизиции, мероприятия в области финансов, угольный кризис, «Положения» о реквизиции частных судов[75].

Чтобы лучше изучить умонастроения итальянских правящих кругов, Е. А. Беренс входит в контакт с одним из чиновников итальянского МИД, который находился в курсе всей шифрованной переписки. Этот агент под символом «Ч» обеспечивал его конфиденциальной информацией из правительственных сфер. Ценность этой информации заключалась в том, что русский военно-морской агент своевременно узнавал о том, о чем вслух не говорили правительственные чиновники. Вся информация «Ч» подтверждалась другими источниками. Принцип проверки поступающей информации являлся незыблемым для русской военно-морской разведки[76]. Так, Беренс сообщал о существовании в правительственных кругах мнения, согласно которому, союзникам следовало перетянуть Болгарию на свою сторону, пообещав ей часть сербских территорий[77]. Причем эта идея не оставляла правящие круги Италии и в 1916 г.[78]

Много внимания в донесениях Е. А. Беренса отводилось эвакуации сербской армии, отступавшей под натиском австро-венгерских войск, отношениям сербов с итальянцами и французами и трудностям с перевозкой грузов. Сербы открыто выражали недовольство медлительностью в доставке продовольствия для армии и эвакуации ее частей[79]. Вникнув в суть дела, он пришел к выводу, что недостатки в поставках связаны с малым количеством гражданских пароходов. Перевозки осуществляли три итальянских судна малого водоизмещения. Грузы приходили в порты, и местные власти не знали, что с ними делать. Вместе с тем на наем дополнительного тоннажа никто не хотел тратить деньги, тем более что за время войны фрахт подорожал. По мнению Беренса, требовалось потратить значительные суммы денег, чтобы решить проблему. К тому же для сопровождения гражданских транспортов требовались конвои, а с выделением их французы и англичане не спешили. А без них итальянцы отказывались выходить в море[80]. В результате русский военно-морской агент приходил к неутешительному выводу: «Если союзники не возьмут в свои руки перевозку грузов в Сербию, то ничего не выйдет. Италия всегда обещает, но останавливается пред всяким препятствием, чем характеризуются ее действия на море»[81]. В конце концов, когда сербская армия оказалась в безвыходном положении, проблему эвакуации ее остатков удалось решить[82]. Черногорской армии пришлось капитулировать. В связи с этим Беренс писал: «После падения Сербии участь Черногории решена, так как у Италии нет такого количества солдат»[83]. И добавлял: «...на Италию рассчитывать нельзя»[84]. Таким образом, Антанта, вступая в войну с австро-германским блоком и провозгласив защиту Сербии, на деле не предотвратила разгром своего союзника[85].

Помимо чисто технических вопросов, связанных с эвакуацией сербской армии, существовал еще и государственный эгоизм итальянских чиновников. Так, по донесению агента «Ч» начальник кабинета морского министра в частной беседе говорил: «...странно было бы от нас ожидать серьезных операций против Катарро, стоивших бы нам немало судов и войск, лишь затем, чтобы потом это Катарро отдать сербам или черногорцам. Мы для своих личных целей не можем приносить таких жертв»[86].

Союзников по Антанте волновал вопрос о малой активности в помощи итальянцев на других фронтах. В своих рапортах Е. А. Беренс достаточно объективно оценивал сложившуюся ситуацию. По его мнению, в стране существовало достаточно много германофилов, недовольных вступлением страны в войну, и, пока шла война с Австрией за национальные интересы, они поддерживали правительство. К тому же командование армией боялось больших потерь без ощутимых результатов, что могло сделать войну непопулярной, и этот страх парализовал правительство. Обращал он внимание и на итальянскую психологию с ее быстрым переходом от увлечения к отчаянию[87]. Не прошел Беренс и мимо экономической зависимости страны от Германии и Австрии. До начала войны Италия в экономических связях была ориентирована на эти государства. Поэтому совершить разворот сразу в сторону Антанты не представлялось возможным. Так, в Германии работало 100 000 итальянцев, и во время войны Италия продолжала поставлять фрукты противнику. В противном случае могли вспыхнуть крестьянские волнения из-за потери рынка сбыта. Значительным оказалось присутствие Германии в промышленности, особенно в судостроении, торговле, финансах, что вело и к политической зависимости. Все эти факторы правительству приходилось учитывать[88].

Объясняя причины нерешительности в действиях итальянского правительства, Е. А. Беренс писал: «...надо всегда иметь в виду, что страна [Италия. — А. С.] бедная, малокультурная и с большими затруднениями для развития в будущем. К ней нельзя предъявлять требований, которые предъявляются большим государствам. Ибо она не есть таковое»[89].

Полезную информацию Беренс получал и от поездок по базам итальянского флота. Одной из первых стал визит в Венецию с осмотром стоянки судов. В результате Беренс пришел к неутешительному выводу: «Говоря про Италию как союзницу, не надо упускать из виду, что она лишь преследует узко эгоистические цели и связана с остальными союзниками лишь в той мере, в которой они могут ей помочь в борьбе с ее единственным врагом — Австрией»[90]. Начиная войну, в Италии думали, что она будет короче и быстро приведет к желанной цели. Итальянцы также полагали, что Россия оттянет на себя большую часть австрийских сил, а им останется разгромить немногочисленные части австро-венгерской армии. Из чего он делал вывод, что у итальянцев «на первом плане всегда желание получить как можно больше, но не неся жертв и по возможности без риска»[91].

Следующей поездкой стал порт Бриндизи. Здесь Е. А. Беренс постарался выяснить качество итальянских подводных лодок