Евгений Андреевич Беренс (1876–1928). На службе России - Анатолий Васильевич Смолин

«Медуза», выпускаемых заводом «Фиат». Оказалось, что ««Медузы» — лодки, безусловно, не мореходные и имеют постоянные дефекты в моторах. <...> Полагаться на них совершенно нельзя, они все время выходят из строя и не могут держаться в море в свежие погоды»[92]. На их качество жаловались также итальянские командиры и техники[93]. О качестве итальянских подводных лодок предупреждали его и французские офицеры, советуя подвергать их тщательному испытанию при приеме, особенно обращая внимание на работу моторов в ветреную погоду[94].

Удручающее впечатление произвела на Беренса и оборона порта Бриндизи от налета авиации противника. Увидев небольшое количество миноносцев и подводных лодок со значительными дефектами, морской агент пришел к выводу, что итальянцы не собирались переходить к активным боевым действиям на море. В целом его впечатления свелись к следующему: «Организационная часть очень плоха: на бумаге есть все, в действительности безалаберщина, путаница и невнимательное отношение к делу. Очень часты случаи мелких аварий и столкновений. <...> Ясно выраженная боязнь не потерять суда не столько из-за трусости, сколько из-за боязни навлечь неудовольствие начальства, в свою очередь боящегося общественного мнения с его упреками и нервозностью. Все это ведет к полному исчезновению инициативы и привычке относиться к войне пассивно, отражая лишь попытки неприятеля»[95]. В то же время итальянцы жаловались Беренсу на пьянство и буйство английских моряков и их плохую артиллерийскую стрельбу[96].

Более благоприятное впечатление на Бернса произвел порт Таранто, где, по его мнению, была хорошо организована оборона от нападения подводных лодок неприятеля. Вместе с тем он не заметил особой дружбы между итальянскими и английскими моряками, находившимися на этой базе[97]. Он также передавал впечатления об итальянском флоте в Таранто французских и японских офицеров. Они обращали внимание на плохую выучку личного состава, слабую подготовку в проведении артиллерийских стрельб, на небрежность в несении внутренней службы личным составом, его беспечность и безалаберность. Такая ситуация складывалась из-за того, что ради экономии топлива флот большую часть времени проводил в порту[98].

Не лучшее впечатление произвели на Е. А. Беренса и работники морского министерства и МГШ: «Люди все как будто очень заняты, но если подойти хоть немного поближе к какому-нибудь делу — оказывается что никто ничего не знает и его всегда только собирается еще сделать. Время не ценится абсолютно и не заметно никаких следов организации, несмотря на то что декретов, положений и приказов — целая гора»[99].

Плохая организация в ведении войны привела в 1916 г. к ряду существенных неудач. Одной из них стал разгром итальянских войск австрийцами при Трентино. Оценивая действия итальянских войск, Беренс писал, что не была подготовлена вторая линия обороны. После прорыва первой линии одна дивизия бежала. Зная о наступлении на их участке фронта, командование не подвезло резервы[100].

Особенно Беренса удручала полемика, развернувшаяся во французской, английской и русской печати по поводу недостаточной интенсивности боевых действий и нежелания итальянцев участвовать в боевых действиях на Балканах[101]. В двух рапортах он весьма резко высказался о русской печати: «Мне лично кажется, что такие неудачные выходки нашей печати обусловлены главным образом необдуманностью и она, очевидно, не соображает того впечатления, которое производит. <...> Как бы Италия ни воевала, все же она удерживает на своем фронте некоторое количество австрийцев, что лучше, если бы она была нейтральна, а тем более на стороне наших противников. Что рано или поздно война кончится, а отношения с Италией останутся и могут нам весьма пригодиться в будущем»[102]. Такая ситуация существовала несмотря на то, что русскую прессу все время ориентировали соответствующие органы[103].

Не лучше обстояло дело и на море, где хозяйничали германские подводные лодки. По оценкам Е. А. Беренса, меры союзников по борьбе с подводными лодками нерезультативны. Такое положение он связывал с тем, что команды торговых судов не сопротивляются и не ходят предписанными маршрутами, боясь предательства, и плохо вооружены артиллерией и не имеют командоров. Однако главным недостатком он считал нехватку охранных судов, отсутствие единого командования, поскольку каждое государство действовало на свой страх и риск[104].

Приходилось Беренсу заниматься и вывозом закупленных в Италии грузов. Так, на итальянских заводах Россия заказала 9520 грузовиков. А вот на чем вывозить эту уйму техники, никто не подумал. В результате переговоров с Англией удалось договориться на 2 парохода по 200 автомобилей и с Францией на вывоз 300 машин. О вывозе всех автомобилей вопрос даже не ставился[105].

В Италии Е. А. Беренсу удавалось получать информацию, свидетельствовавшую о тайной борьбе Германии с Россией. Так, 23 июня 1916 г. к нему пришел итальянец, служивший по радиосвязи в Германии, но после начала войны его страны с Австрией решивший вернуться в Италию. Переданная им информация касалась секретных германских радиостанций в Швеции и Финляндии и их работы. Особое внимание немцы проявляли к рижскому району. Определенный интерес представляли также сведения и о якобы шведском пароходе «Густав Хельмен», в действительности являвшемся немецким «Фридрихом Вильгельмом» с немецким капитаном, который вел разведку и доставлял секретную информацию от германских агентов в Швеции[106]. В начале марта 1917 г. Беренс доносил о разоблачении итальянцами сети немецкого шпионажа. При этом на немцев работали сами же итальянцы[107].

Вместе с тем начавшийся 1917 г. не внушал особого оптимизма. По рапортам Е. А. Беренса в МГШ, Италия устала от войны, и, если она не закончится в 1917 г., то могут победить противники войны, тем более что этому способствовала подпольная пропаганда. В высших политических кругах взгляды на войну также стали носить пессимистический характер. Начали говорить о бесцельности борьбы и приходить к выводу, что военной силой противника не сломить, а Германия справляется со своими врагами на всех направлениях. Об успехах на Западном фронте никто уже и не думал. Надежды связывали с Россией. Поскольку жертвы росли, то в правящих кругах начала преобладать мысль о том, что надо искать политических решений[108]. Однако за дальнейшими событиями, происходившими в Италии, он уже наблюдал из России.

3 июня 1917 г. капитан 1-го ранга Е. А. Беренс возвращается на родину, продолжив службу в МГШ. Сначала его назначили начальником статистического (военно-информационного), а затем иностранного отделов и помощником начальника МГШ.

На новом месте службы, учитывая свой опыт работы военно-морского агента в Германии и Италии, он составляет «Инструкцию Статистического отделения Иностранного отдела Морского Генерального штаба». 3 июля ее утвердил начальник МГШ граф А. П. Капнист. Для нас особенно интересны преамбула к инструкции и ее заключительная часть, где Беренс высказывает свои