Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт

в руки, и хаос мыслей утихал, оставляя лишь холодную, алмазную концентрацию. Это была роскошь. Возможность тренироваться дольше, восстанавливаться быстрее, всегда быть в тонусе. В долгосрочной перспективе — бесценно. Мысль о том, чтобы отказаться от него, вызывала физическую боль, словно я добровольно отказывался от части своего потенциала.

«Факел Феникса» — жезл, что выплёвывал сгусток чистого уничтожения. Я представлял, как его ослепительная струя прожигает броню, сносит преграды. Он был воплощением грубой силы, и эта сила сладостно щекотала нервы. Да, он был не точен, но в некоторых ситуациях точность и не нужна — нужно тотальное стирание с пути. Жаль, что это жезл, а не клинок. Меч джедая… Вот это был бы артефакт. Но даже в этой форме он был чертовски соблазнителен. И точно пригодится мне на летней практике.

«Венец Феникса» — две заколки, соединенные цепочкой. Возможно, самый специализированный артефакт из всех. Когда они оказывались на моей голове, мир преображался. Огненная мана и так подчинялась мне хорошо, но с Венцом это было нечто невообразимое. Пламя будто предугадывало мои мысли и послушно струилось в пальцах, готовое сложиться в конструкты в разы быстрее и точнее.

Это не было пассивной помощью, как у шара, а скорее прямым усилением, умножением основной силы. Я чувствовал, как границы моих возможностей расширялись прямо сейчас, в эту секунду. Это был ключ к тому, чтобы не просто быть сильным, а быть сильнее всех. Очень похоже на то, что рассказывал мне Холодов о повышении рангов. Скорее всего, я с Венцом был бы подмастерьем сразу второй звезды или даже третьей. Очень заманчиво.

А ещё Венец не выглядел женственно. Просто кругляшки с цепочкой, скорее походящие на технологичный полуобруч, на что-то из будущего. Футуристичненько.

«Сердце Пламени» — нож. Простой, универсальный, практичный до мозга костей. Идеальный инструмент для Разлома, куда, как уже знал, я отправлюсь. Разделка трофеев, тонкая настройка ритуалов, последний аргумент в ближнем бою. Он не сулил оглушительной мощи, но обещал надежность и выживаемость. И его можно было всегда носить с собой, скрытно. Он был тактическим преимуществом, тихим и смертоносным.

Я ходил по кругу, поочередно беря в руки то шар, то жезл, то нож, снова примеряя заколки. Тестировал их, присматривался. В голове кипела битва.

Шар — мудрость и постоянный рост.

Жезл — грубая, сокрушительная мощь здесь и сейчас.

Нож — практичность и выживание в суровых условиях.

Венец — абсолютное мастерство в своем деле.

Это был выбор между разными версиями себя самого. Версией выносливой, разрушительной, практичной и… более совершенной.

И тогда в голове будто щёлкнуло. «Венец Феникса» не просто усиливал меня, он делал меня лучшим магом огня. Он не был утилитарным инструментом, как нож. Не был одноразовым козырем, как жезл. Не был пассивным бустером, как шар. Он являлся симбиозом, прямым проводником к сути моей стихии. Он реально в разы увеличивал мою боевую мощь, превращая каждое заклинание из обычного выстрела в снайперский удар.

Да, остальные тоже полезные, и я хотел бы их забрать с собой. Но каждый предмет стоил несколько миллионов рублей. Просто огромные деньги. Потому нужно было выбрать что-то одно.

— Мой выбор — «Венец Феникса», — сказал я Виктору, когда тот вернулся через условленные полчаса.

В моём голосе прозвучала не только решимость, но и облегчение. Выбор был сделан.

— Хороший выбор, — консультант вежливо кивнул. — Пройдёмте со мной, я оформлю вашу покупку.

Мой первый артефакт за меня оформлял Максимилиан. Я даже и подумать не мог, что на самом деле это как покупка машины или жилья. Право давалось не просто по документам, приложенным к артефакту, но и вносилось в специальный реестр. Каждый шаг пояснял Виктор, так как я сообщил, что это первая моя такая серьёзная покупка.

Я провёл в «Эгиде» около двух часов. Но, когда вышел, во мне не было и тени сомнения в правильности выбора. «Венец Феникса» именно то, что мне нужно.

* * *

Воздух в кофейне был густым и насыщенным ароматом свежеобжаренных зёрен и ванили. Мы сидели с Максом в уединенном углу, за столиком у высокого панорамного окна, за которым кипела летняя жизнь Тамбова. Я отхлебнул свой капучино, наслаждаясь редкими моментами простого человеческого общения, без подтекста и скрытых угроз.

— Слышал новости, — сказал я, отодвигая от себя чашку и доставая из внутреннего кармана пиджака небольшую, но увесистую коробку из черного дерева. — Поздравляю. Это мой подарок.

Я протянул коробку Максу. Он поднял бровь, не спеша принимать её.

— Не стоило, Алексей…

— Стоило, мы ведь друзья, — хмыкнул я. — Ты много подарков мне делал, пришёл мой черёд. Не переживай, там ничего особенного.

Водянов улыбнулся и принял подарок. Поздравлял я его с получением титула барона.

Голосование прошло так, как ожидала озёрская фракция, потому граф наградил максимально вложившегося в эту победу вассала титулом. Документы пока ещё оформлялись, но уже менее чем через месяц род Водяновых официально станет аристократическим, а Максимилиан — бароном и его главой, так как его отец сразу же принял решение передать сыну этот пост. Исполнилась давняя мечта всех его родственников.

Конечно, те всё ещё останутся дворянами, но род-то всё равно будет баронским, а дети Макса уже без проблем смогут гордо носить этот титул. Так же он собирался удочерить сестру на её день рождения ради этого. Благородно, что тут скажешь?

Макс открыл коробку. Внутри, на черном бархате, лежал массивный золотой браслет с выгравированным стилизованным водным потоком — символом его зарождающегося рода. Да, он поделился со мной, а я по памяти нарисовал и сделал заказ. Работа была тонкой и красивой.

— Алексей, я ценю этот жест, — он мягко улыбнулся, но не стал брать браслет, лишь прикрыл коробку. — Но ты немного опережаешь события. Титул барона пока лишь в процессе утверждения в герольдии, как и символ. Рано для поздравлений.

— Для других, может, и рано, — я покачал головой, настаивая. — Для тебя — нет. Ты заслужил это. Не рождением, а делом. И я рад, что это наконец признают.

Искренность в моем голосе, должно быть, прозвучала неожиданно для нас обоих. Всё же, учитывая начало наших отношений, дружба могла выглядеть наигранной.

Макс смотрел на меня секунду, его обычно насмешливый взгляд смягчился. Он кивнул, на этот раз взял коробку и убрал ее в свою сумку.

— Спасибо, — сказал он просто, и в этом слове было больше тепла, чем в десятках наших прошлых, полных скрытых смыслов разговоров. Он и правда изменился, его отношение ко мне стало куда более честным и открытым.

В воздухе повисла пауза,