Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт

— Макс, я… Мне нужна твоя помощь. Не как совет. Конкретная помощь. И я готов за нее заплатить.

Он откинулся на спинку стула, сложив пальцы. Его взгляд стал собранным и деловым.

— Я тебя слушаю.

— Мой друг. Василий Снежнов. Ты его знаешь, Ирбис. Он… бастард своего отца, — я вынудил себя произнести это слово, чувствуя, как от него горчит во рту. — Он хочет уйти от отца, документы в процессе оформления. Его происхождение доказано, есть медицинское исследование и подтверждение дара, а не таланта. А потому… Можно ли как-то сохранить ему титул барона?

Я выжидающе посмотрел на Водянова, затаив дыхание. Ответ был для меня важен.

Макс медленно покачал головой, и мое сердце на мгновение упало.

— Алексей, то, о чем ты просишь… Это невозможно в принципе. Отцовство, даже официальное аристократическое, — не дверь, которую можно так легко открыть. Титул нельзя «оставить». Его можно только получить либо по прямой линии наследования, либо за заслуги. Ни то, ни другое, как я полагаю, для Василия недоступно.

Я сжал кулаки под столом, чувствуя прилив знакомого бессилия. Внутри всё рухнуло. Но Макс тут же сделал успокаивающий жест.

— Однако, есть иной путь. Будучи официально признанным сыном аристократа, пусть и внебрачным, твой друг имеет право претендовать на дворянство. Всё благодаря его дару, а не таланту. Процедура сложная, бумажная волокита адская, но она существует. И с оформлением этих документов, — он усмехнулся, — я как раз могу помочь. У меня для этого есть свои связи.

Надежда снова вспыхнула во мне. Я был счастлив. Дворянство не аристократизм, но и то хлеб, свои привилегии.

— И что для этого нужно?

— Нюанс, — его взгляд стал пронзительным. — Любое дворянство, даже полученное таким путем, не бывает безусловным. Оно подразумевает вассальную присягу. Служение сюзерену, — Макс сделал драматическую паузу. — Вопрос в том, готов ли ты сам стать этим сюзереном для Василия? И, что еще важнее, согласится ли на это Ирбис? Принести вассальную клятву другу… По сути, это может значить потерю этой самой дружбы, переведёт её в разряд служения, найма.

Я замер. В голове пронеслись образы: Вася, с его простодушной улыбкой и грубоватой прямотой. Ирбис, который никогда не кланялся и не лебезил. Человек, которому как кость в горле стали безапелляционные требования и жёсткое, потребительское отношение отца-барона. Несмотря на все выгоды и привилегии, на многообещающие перспективы будущей судьбы, он решил отказаться. Вернуться к статусу простолюдина, но остаться свободным. Смогу ли я смотреть ему в глаза, зная, что он теперь мой вассал? Сможет ли он?

— Мне… Нужно время, — наконец, выдохнул я. — Поговорить с ним.

— Разумеется, — Макс кивнул, и в его глазах не было осуждения, лишь понимание. — Это решение, которое нельзя принимать в одиночку.

Он допил свой кофе и посмотрел на меня с новой, непривычной теплотой. Хоть и старший товарищ, но друг. Почти как Холодов.

— И, Алексей… Спасибо, что обратился именно ко мне. Для меня это многое значит. Ведь ты наконец-то начал считать меня другом. Я рад.

Я не нашёлся, что ответить. Просто кивнул. Возможно, он был прав. И в этом осознании было что-то пугающее и в то же время дающее странную опору. В мире, где каждый шаг был расчётом, найти человека, с которым можно разделить не только выгоду, но и бремя, казалось бесценно.

Это не значит, что я безоговорочно доверял барону Водянову, которого видел сейчас перед собой. Ведь он — далеко не простодушный Василий Снежнов. Напротив, расчётливый и хитрый. Но я знал, что представляю собой ценный актив для него, он слишком много вложил в меня, а потому шёл на уступки.

То, что в конце лета уеду в Тулу, я держал в секрете. Даже с Марии взял клятву, чтобы она не проболталась. Макс думал, что только она уезжает. Собственно, как раз сегодня утром она и покинула Козлов. Используя те самые билеты, что купил отец.

Ну, а документы из академии я заберу гораздо позже. Возможно, это подло — скрывать подобное, но иначе поступить я не мог. Обязательно расскажу ему, но не сейчас.

Глава 20

Съёмная студия была залита теплым оранжевым светом заходящего солнца. Мы с Васей сидели за столом, доедая купленную в ближайшей лавке жареную курицу с картошкой. Воздух пах едой и свободой — тем особенным запахом, который бывает только в твоем собственном, пусть и временном, гнезде.

Вася безрадостно ковырял вилкой в картошке. Его обычно оживленное лицо было хмурым.

— Ксения уже уехала к бабушке за город, — вздохнул он. — Хоть ты меня не бросаешь.

Барон Василий Снежнов, или уже почти вновь простолюдин Вася Кузнецов, вяло улыбнулся. Потому что мы оба понимали, что это лишь отсрочка. Я позвал его погостить в моём поместье, так что совместные тренировки никуда не денутся. Но уже лишь для нас двоих.

— А ты что, втрескался в графиню? — решил я подколоть его. — Так томно вздыхаешь…

Он сначала попытался возмутиться, а потом улыбнулся и бросил в меня скомканный кусочек фольги от курицы гриль. Я успешно увернулся:

— Сам потом будешь подметать, понял?

— А кто ещё, — фыркнул он. — Вася Кузнецов, конечно. Не ваше ведь баронское благородие соизволит.

Он говорил это полушутя. А я, наоборот, перестал улыбаться и сглотнул от волнения. Нужно было поговорить о том, что предложил сегодня днём Водянов. И раз уж разговор зашёл об этом, то пора.

— Слушай, у меня… Есть предложение. Деловое. Но оно касается тебя. И оно… Оно может всё изменить.

Вася выпрямился, его интерес явно проснулся.

— Какое еще предложение? Нашёл нам общую подработку на лето? Решил поделиться заработком?

— Не совсем, — я потянулся за стаканом с колой, чтобы хоть как-то занять дрожащие руки. — Ты знаешь, я сегодня встречался с Максом Водяновым. И выяснилось… Что для тебя есть путь. Официальный. Получить дворянство. Уйти от отца, но при этом не стать никем.

Он замер, его широко раскрытые глаза выражали полное непонимание.

— Какое дворянство? Я же… Ты забыл, я бастард. И если отец отказался… Это невозможно.

— Оказывается, возможно, — я продолжил, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом. — Но есть условие. Жёсткое. Нужно принести вассальную клятву. Найти сюзерена, поступить к нему на службу. И процедура получения дворянства будет упрощённой. Не как это обычно происходит — за заслуги и долгую верную службу.

Я замолчал, давая ему осознать. Готовясь увидеть в его глазах обиду, разочарование, гнев. Ведь я, его друг, предлагал ему