Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

много говорит, настолько, что к моменту, как она привозит нас в отель, я чертовски сильно хочу просто прижать Злату к себе и молчать, пока вибрация мозга не прекратиться.

Нет, она нам помогает, рассказывает все, что нам следует знать. В особенности что касается симок, хороших кафе и магазинов в нашем районе, и всего прочего. Но затем льется тонна явно лишней информации, а я так-то против пиздежа не по теме.

Злата же подозрительно тихая, я обнимаю и периодически целую в висок, но она молчит и только смущенно улыбается.

— Спасибо вам, Ева, за помощь. Она неоценима, — с грустью в голосе произносит Злата, кусая губы, а у меня руки чешутся провести по ним, чтобы не терзала почем зря…

И в отеле она тихая, и даже когда я пытаюсь шутить, смотрит на меня каким-то побитым взглядом. Словно я заставляю ее, что ли.

— Случилось чего, Злата?

Но на вопросы она, разумеется, не отвечает, а меня от злости на самого себя и на ситуацию в целом коробит. В таком случае я нахожу утешение лишь в спорте и потому ухожу на пробежку, изматывая себя в ноль.

Когда приползаю обратно в номер, застаю Злату ровно в той же позе, в которой оставлял.

Блять.

— Влад, сколько стоит все это? — загробным голосом спрашивает и на меня не смотрит, вот в окно да.

— Тебе это волновать не должно.

Злата поворачивается и со слезами на глазах произносит:

— Если я умру, это все будет зря. Ты же понимаешь это? Такая сумма просто в никуда.

Меня же пришибает нахрен от этих слов так, как будто по морде битой зарядили.

Вспышка гнева слепит, но я не даю расползтись ей дальше, глушу и из последних сил пытаюсь блокировать приступ гнева. Выходит хуево, конечно, а Злата мне совсем не помогает, вставая с места и подходя впритык.

Смотрит взглядом олененка, губы кусает и тихо плачет. Лучше бы просто ударила меня ножом в живот, почему нет?

Это я хотя бы смог вынести.

— Я просто влюбилась в тебя, Влад. И я переживаю, что это все для тебя лишние хлопоты. И что если… все пойдет не так, то ты обретешь еще больше проблем, — едва слышно шепчет, а моя злость сублимируется во что-то светлое, потому что…

Потому что я готов выслушать все еще раз, если она повторит.

— Повтори, — рычу, тяжело дыша. Меня от страшных вещей удерживает лишь фраза, что она меня любит. И чем больше она мне скажет ее, тем больше вероятность, что я не сорвусь.

Не наговорю грубостей, не совершу глупости, не обижу.

Злата смущенно отворачивается, в один момент краснея, в другой — бледнея. Все сразу.

Она не умрет. Не умрет. Все будет хорошо. Иначе просто невозможно.

Как это мягко затолкать ей в башку и чтобы не обиделась?

Меня крутит на вертеле от бешенства, и я просто перехватываю ее ладонь и к губам жму, целуя и вдыхая нежный аромат.

— Ты не умрешь, потому что я тебя люблю. И сделаю все, чтобы ты прожила минимум сто лет. Поняла? Не говори больше так, потому что я зверею. И либо трахаться потом хочу, либо срываюсь в гневе на спорт.

Глава 40

ЗЛАТА

Никогда не думала, что слышать слова о любви может быть вот так приятно. Чтобы до трясучки. Меня скручивает узелком на месте и плакать хочется, а вместо этого обнимаю Влада и понимаю, что его самого трясет.

Как трясет на неровной дороге при высокой скорости.

Щекой прижимаюсь к массивному плечу и выдыхаю спертый в легких воздух. Он там застревает, отчего внутренности дерет.

Сердце замирает и снова скачет вперед, срываясь на какой-то запредельный для меня режим работы, существования, жизни.

Я понимаю что Влад для меня делает настолько много, сколько не смог бы сделать и родитель, в моём случае. А ещё понимаю что самым близким человеком внезапно стал совершенно чужой.

Такой, о котором я бы мечтать не могла, потому что он тот, кто мне совершенно не подходит. И как же бывает внешность обманчива, если поступки могут перевернуть все в твоей жизни вверх дном.

Меня ещё долго эмоционально штормит, как и Влада, я уверена. Если у него получается это скрыть, то у меня, увы, нет.

Мандражирую так, что обхватываю себя дрожащими руками в попытках удержать на месте. А у Влада включается такая нежность, что меня обезоруживает. Размазывает от осознания простой реальности, что он со мной, что мы вместе, что я влюбилась, что он тоже.

И даже больше, сказал мне об этом, всматриваясь прямо в глаза.

Внутри порхают бабочки, щекочут меня своими мягкими крылышками, показывая то, к чему я никогда не была готова. Чтобы отвлечься перед сном, мы решаем посмотреть фильм, но меня хватает минут на двадцать.

В сильных надёжных объятиях Влада я окончательно расслабляюсь, и засыпаю, проваливаясь в сон рывками, что понимаю сразу же, по неге, разлившейся по телу нежной патокой.

Всё волнение, переживание, страх отходят на второй план. Я чувствую мягкие невесомые ласки, размеренное дыхание, и уверенный стук сердца. Оно бьется не так сильно как у меня, но его ритм даёт мне то самое успокоение, в котором я так нуждаюсь.

Он держит меня на плаву, на волнах надёжности, безопасности, счастья.

Ещё я думаю о том, что даже если у нас не получится, или не получится у меня… Я всё равно рада, что в моей жизни был Влад Белов. Даже если все закончится плохо, пусть это случится. Пусть мы случимся, столько сколько отведено, как бы горько и печально это не звучало.

Утро наступает для меня внезапно, эмоционально и взрывающе мою реальность, разрезающе её на двое, а может натрое.

Я чувствую давление, открываю глаза и встречаюсь с затуманенным взглядом Влада, возвышающегося надо мной как исполинская скала.

Он по-мальчишески улыбается, наклоняется ко мне и рваным шёпотом произносит:

— Я хочу тебя расслабить. Сделать кое-что очень приятное, только если ты не будешь против. Как обычно, ничего не бойся, расслабься. Тебе понравится, — медленно наклоняется ко мне и облизывается, как если бы перед ним был какой-нибудь очень вкусный торт.

Затем скользит пальцами по щеке, плавно спускается вниз перехватывает меня за подбородок, приподнимая голову так, что теперь я смотрю ровно ему в глаза, а мои дрожащие от переживаемого губы находятся в миллиметрах от его.

Они купаются в горячем воздухе, которые выдыхает Влад. Они исполняются взглядом, бешеным вниманием ко мне,