Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

Прибыв в Германию летом 1891 г., Парвус привез с собой кипу вырезок из швейцарских газет и журналов. Он хотел работать редактором революционной газеты. И летом 1894 г. ему это удалось. Он стал редактором популярной газеты рабочего класса в Лейпциге, взяв себе псевдоним Парвус, что в переводе с латыни означает «бедный» или «маленький». Возможно, его вдохновением стало Парвус Йохан — средневековое имя Маленького Джона, грузного ученого монаха, который присоединился к банде весельчаков-революционеров под предводительством Робина Гуда. Парвус, как и Маленький Джон, был крупным, а в преклонных годах даже тучным мужчиной и конечно же ученым, читавшим на русском, немецком, украинском, латыни, немного на греческом и даже на старославянском. Он понимал идиш и, возможно, знал иврит. По словам его друзей, он также был беден между двадцатью и тридцатью годами. Каким бы ни был источник имени, Парвус посвятил всю жизнь исполнению миссии, которая сочетала в себе понимание того, как зерно перемещается по миру, и вдохновление рабочих на уничтожение империй и капитализма. Мало кто за пределами профсоюзного движения знал, кем Парвус был на самом деле.

Подобно Маленькому Джону из легенды о Робин Гуде, Парвус большую часть жизни провел в бегах. Охранное отделение (сокр. охранка) — российская тайная полиция — узнала о его побеге из Одессы в 1887 г., но либеральная Швейцария отказалась преследовать Парвуса за то, что он покинул Россию и поступил в университет, независимо от его политических взглядов. Однако когда Парвус переехал в Германию, охранка поделилась своим и без того обширным досье на него с Департаментом V — отделением тайной полиции Берлина, занимавшимся очисткой города от радикалов. Цензоры Департамента V заклеймили Парвуса литературным хулиганом (literarischer Raufbold) и вскоре изгнали из Лейпцига, Саксонии, Дрездена, Баварии и, наконец, Берлина[437].

Примеру Парвуса последовал целый ряд публицистов. Бежав из Российской империи, где их постоянно преследовали агенты Охранного отделения, они тоже взяли себе псевдонимы. И эти псевдонимы у всех на слуху. Роза Люксембург («Юниус»), Лев Давидович Бронштейн («Троцкий») и Владимир Ильич Ульянов («Ленин») были ближайшими соратниками Парвуса с 1891 по 1917 г. Когда немецкая полиция выслала Парвуса из Лейпцига, он предложил своей близкой подруге — марксистке польского происхождения Розе Люксембург занять его должность. Она начала свою литературную карьеру в Лейпциге как интернационалист, критиковавший польский национализм. В 1890-х гг. они с Парвусом посещали собрания Социал-демократической партии Германии, первоначально как левые аутсайдеры движения. Как и Парвус, Роза Люксембург сделала себе имя как трактователь новостей. Сторонники считали их интеллектуалами, а критики называли пропагандистами. Парвус признавал, что и те и другие по-своему правы[438].

Вскоре после своего приезда в Германию Парвус прочитал работы Эдуарда Бернштейна — немецкого марксиста и близкого друга Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Парвус считал, что как только Социал-демократическая партия Германии вновь стала легальной, Бернштейн исказил труды Маркса, чтобы подтолкнуть партию к объединению с немецкими либералами и националистами в вопросе государственных реформ. Бернштейн считал, что рабочие могут получить контроль над государственным аппаратом путем голосования. Осознав, что Бернштейн придерживается националистических взглядов, которые они считали губительными для международного движения, Парвус и Роза Люксембург подвергли его критике в печати. В 1890-х гг. Парвус ввел термин «ревизионист», чтобы критиковать Бернштейна и всех тех, кто, по мнению Парвуса, отклонился от приверженности Маркса делу революции и был не в состоянии увидеть тесного переплетения международных интересов при торговле зерном, которое Парвус наблюдал в Одессе. Немецкий политик-социалист Август Бебель описал другу реакцию на их резкую критику: «Парвус для них словно кость в горле… Вы даже представить себе не можете, как члены партии ненавидят Парвуса и Ла Розу»[439].

Ленин, который был на три года моложе Парвуса, впервые узнал о его работе благодаря резким нападкам на Бернштейна. В 1899 г. Ленин подчеркнул, что социал-демократам следовало бы обратить внимание на описание Парвусом того, как дешевое зерно создает новые виды европейских портовых городов, а также на его вывод о том, что сельскохозяйственные проблемы России могут быть поняты лишь в контексте «общего развития мирового капитализма»[440]. Таким образом, Парвус, а затем Люксембург, Ленин и наконец Троцкий отошли от учения Маркса, утверждая, что наибольшую угрозу миру представляет не просто капитализм, а капитализм в сочетании с империей.

Марксисты пошли по стопам экономических либералов в использовании и трансформации слова «империализм». До 1872 г. империализмом называли военный захват власти деспотом. Так, в 1848 г. английские журналисты назвали захват власти Луи Наполеоном империалистическим актом. В 1872 г. после речи премьер-министра Великобритании Бенджамина Дизраэли в Хрустальном дворце, в которой он восхвалял далеко простирающуюся Британскую империю, английские либералы использовали слово «империализм», чтобы раскритиковать его и тори за их одержимость дорогостоящими и непродуктивными имперскими владениями за океаном. Британские колонии в Индии и Карибском бассейне, к примеру, были «империалистической» авантюрой, которая не могла окупиться[441].

Империализм, по мнению либералов, придумавших этот термин, описывал способы, которыми общества XIX в. заимствовали атрибуты древних империй, не действуя при этом как империи. Это не имело никакого фискального смысла. Зерно в конце концов больше не собирали во внутреннем кольце империи, чтобы прокормить имперскую столицу и ее армии. Свободная торговля положила этому конец. Всемирное капиталистическое разделение труда в сельском хозяйстве гарантировало, что продовольствие в мире будет общим.

Парвус и его единомышленники-неомарксисты относились к империализму еще критичнее, чем либералы, утверждая, что рабочие выигрывают от международной торговли зерном. Конкуренция между империями за зависимые колонии за океанами становилась неестественной, сливаясь со стремлением капиталистов взять под свой контроль иностранные рынки. Слияние капитализма и империи (империализма) привело к бессмысленным и дорогостоящим войнам, включая, например, войны против зулусов, а затем буров в Южной Африке. Их марксистский оппонент Бернштейн оспорил этот аргумент, осуждающий ужасы европейских имперских авантюр в Африке, заявив, что «цивилизованные народы» обязаны помогать «нецивилизованным» по всему миру[442].

Рассказ Парвуса о международной зерновой экономике также вдохновил Троцкого, который изначально был аутсайдером среди русских социал-демократов. Троцкий тоже был выходцем с Украины и, как и Парвус, начал политическую карьеру с должности парторга в динамичном зерновом порту Одессы. Будучи на десять лет моложе Ленина и на тринадцать — Парвуса, он влился в среду российских социал-демократов в 1902 г., через год после того, как они сплотились вокруг газеты, печатавшейся в квартире Парвуса. Изучив анализ сельского хозяйства Парвуса, Троцкий сделал себе имя, утверждая, что прогресс капитализма коренным образом сменил курс в ходе борьбы европейских государств за статус империи и интенсивной капитализации сельского хозяйства на Черном море. Маркс ошибался,