История вина в стране царей и комиссаров - Стивен Биттнер

Николая Соболева. Почти ничто не говорит о том, что Глоба строго придерживался предписанного порядка вещей: он продавал институтское вино вне обычных каналов, торговал изюмом и рыбой, тратил значительную часть бюджетных ассигнований института на вещи, в Москве невозможные, и все это в надежде сохранить хоть немного спокойной жизни, необходимой для исследований и научного созерцания. Навыки Глобы были отточены во время войны, когда старые методы работы рушились под влиянием стресса отступления и страха поражения. Глоба прекрасно справлялся с ситуативными задачами и находил необычные решения для насущных проблем, постоянно осознавая, что некоторые битвы – такие, как спасение довоенного здания института от превращения его в кремлевский охотничий домик, – выиграть невозможно.

Однако очевидно, что Москва пыталась восстановить некое подобие контроля над винодельческой промышленностью в течение нескольких месяцев после окончания военных действий. В июне–июле 1945 года Народный комиссариат государственного контроля, который действовал как своего рода бюрократическая надзорная и ревизионная организация, направил проверяющих в «Массандру» и «Абрау-Дюрсо». Как и следовало ожидать, выводы были печальны. Например, подчиненные «Массандре» винодельческие совхозы с треском провалили первые после освобождения производственные планы: Гурзуфский и Коктебельский совхозы выполнили их на 54%, Айданильский – на 78%. Крымские виноградники были малопродуктивны, поскольку в течение двух с половиной лет оккупации ими практически не занимались. Оккупационные власти назначили в массандровском имении лояльного надзирателя – члена нацистской партии по фамилии Гегель, который до 1929 года жил и работал в Грузии. Гегель заставил оставшихся в Крыму сотрудников «Массандры» работать, и им удалось собрать по крайней мере один урожай (1942). Но уход за лозой, который улучшает долголетие и долгосрочную продуктивность, был в основном делом второстепенным. По имеющимся данным, Гегель бежал в 1944 году, когда Красная армия наседала на Гурзуф, и не успел осуществить свой план по взрыву зданий «Массандры». Тем не менее большая часть инфраструктуры виноделия и хранения вина в «Массандре» была повреждена во время войны, и не всегда в результате боевых действий. Здания в Гурзуфском, Кастельском, Айданильском и Алупкинском совхозах находились в зонах активных оползней, которые, очевидно, были результатом чрезмерного выпадения осадков. «Кастель» столкнулся с угрозой полной потери погреба, который сильно деформировался из‑за сдвига грунта. В «Ай-Даниле» уже снесли одно здание, признанное небезопасным36.

В столь же плохом состоянии пребывали и расположенные к западу от Новороссийска совхозы, подчиненные «Абрау-Дюрсо». Значительная часть довоенных виноградников нуждалась в полной пересадке. Почти на трех четвертях всех виноградников отсутствовали шпалеры. В совхозе имени Молотова посадки пино-нуара, основного сорта винограда, из которого изготовлялось дорогое шампанское «Абрау-Дюрсо», были «прорежены» на 40%. Как и Глоба, руководство «Абрау-Дюрсо» пыталось самостоятельно организовать продажу вина и водки (видимо, виноградной) для финансирования восстановительных работ. В 1944–1945 годах оно продало 2254 литра вина рыболовецкому кооперативу, 13 200 литров вина частным лицам, 300 литров водки парфюмерной фабрике и еще 1957 литров водки собственным сотрудникам. Однако московские проверяющие эту самодостаточность «Абрау-Дюрсо» не одобрили: продажа вина происходила «бесконтрольно». Более того, в 1945 году, когда «Абрау-Дюрсо» получило государственные ассигнования на восстановительные работы, оно смогло потратить только 15% из 460 000 рублей, предложенных Москвой к 1 Мая. Для большинства сотрудников «Абрау-Дюрсо» восстановление шпалер было делом гораздо менее актуальным, чем добыча пищи на стол37.

И «Массандра», и «Абрау-Дюрсо» отреагировали на выводы комиссариата формально. «Ни один комбинат в системе „Главвино“ в Краснодарском крае не пострадал так сильно от немецких захватчиков, как комбинат „Абрау-Дюрсо“ и его предприятия», – писал директор «Абрау-Дюрсо»38. Весь промышленный комплекс – винодельческий завод, совхозы, лаборатории – был разрушен. Большая часть довоенной рабочей силы «Абрау-Дюрсо» была угнана в немецкое «рабство» и все еще не вернулась. До войны там работало 1850 человек, а к 1 июня 1945 года осталось только 775. В конюшнях, где в начале 1941 года содержалось 410 лошадей, теперь было 20. 60% жилья для работников было разрушено. Исчезло семь тракторов. Виноградники были изрыты военными укреплениями и боями. Почти 30% всех виноградных лоз погибло. В этом контексте речь шла не о восстановлении «Абрау-Дюрсо», писал директор, а об отстраивании его заново39. Аналогичным образом отвечала и «Массандра»: два с половиной года оккупации, боевых действий и изоляции Крыма от промышленных и сельскохозяйственных центров привели к тому, что восстановление шло мучительно медленно, – «если учесть, что ущерб, нанесенный комбинату „Массандра“ за время немецкой оккупации, исчислен в сумме около двух миллиардов рублей»40. В 1945 году «Массандра» опиралась на труд 2500 военнопленных, но ей все еще не хватало 64 специалистов по виноградарству и виноделию. После изгнания татар из Крыма в мае 1944 года «Массандра» присоединила к себе три бывших татарских совхоза, то есть общая площадь виноградников за годы войны фактически увеличилась, однако их общее состояние было плачевным.

Все виноградные насаждения в результате плохой обработки, а в ряде хозяйств – полного отсутствия обработки в период оккупации Крыма, пришли в угнетенное состояние, потеряли установленную для кустов формировку, поломаны гусеницами танков, заросли многолетними злостными сорняками, на виноградниках образовались очаги болезней41.

Не похоже, чтобы отчет комиссариата за 1945 год имел какие-либо немедленные последствия. Даже московские проверяющие, которые были склонны считать любую цель достижимой при достаточных усилиях, полагали, что в краткосрочной перспективе ситуация в основном безнадежна. Тем не менее это послужило основанием для того, чтобы Министерство государственного контроля (так в 1946 году был переименован комиссариат) обратилось в 1949 году к «Массандре» и «Абрау-Дюрсо». Сразу стало ясно: ставки выросли. Проверяющие сосредоточились на циркуляре, который Министерство пищевой промышленности разослало винодельческим предприятиям 26 июля 1938 года и который назывался «О работе постоянных дегустационных комиссий». В нем признавалось, что акт дегустации является лучшим способом определения качества вина. Но при этом в нем указывалось, что в состав дегустационных комиссий должны входить только имеющие соответствующий опыт, а это обычно означало: представители самой отрасли. В 1948 году «Массандра» провела по меньшей мере 62 дегустации, которые явно не соответствовали циркуляру 1938 года, «с разными посетителями, экскурсантами и другими лицами, не имеющими никакого отношения к винодельческой промышленности». В число бенефициаров входили представители Министерства финансов, сотрудники Госбанка, члены исполкома местного совета. Им подавали «лучше марочные вина с выдержкой, шампанское и коньяк, который на заводах Заводоуправления винкомбината „Массандра“ не вырабатывается». В «Абрау-Дюрсо» предполагаемая коррупция была более обычной: проверка Министерства государственного контроля установила, что с 1946 года там было присвоено или похищено 432 000 рублей и почти половина этой суммы пришлась на вино, «виноматериалы» (под которыми обычно подразумевался виноград, предназначенный для производства вина) или дистиллированные спиртные напитки42.

Расследования в «Массандре» и «Абрау-Дюрсо» были частью более широкой борьбы с коррупцией в ликеро-водочной и винодельческой промышленности послевоенных лет. Самой высокопоставленной ее жертвой стал Василий Зотов, федеральный министр пищевой промышленности, уволенный в 1949 году за нарушения в производстве спирта в одной из областей. От уголовного преследования Зотова спас Микоян. В мае 1953 года, более чем через месяц после смерти Сталина, на винодельческих предприятиях Узбекистана были арестованы двадцать человек, обвиненных в хищении вина и спирта на сумму более 3 миллионов рублей и подкупе едва ли не всех, кто мог обратить на это внимание. Их схема включала в себя снятие дистиллированного спирта с некоторых крепленых вин, что снижало содержание алкоголя в них на 0,5–3% от указанного на этикетках, и добавление этого спирта в другие крепленые вина, которые затем разбавлялись водой в местах продажи, чтобы получалось вино, не имеющее бумажного следа. Об аналогичных уловках сообщалось в украинских городах, в Новосибирске, Иркутске и других местах43. Как утверждает Андрей Сушков, чиновники в Москве пытались обуздать неофициальные сети и региональные автономии, созданные в условиях военного времени. В далеком