История вина в стране царей и комиссаров - Стивен Биттнер

Красноярске, на котором сосредоточено исследование Сушкова, главной жертвой стал Николай Маслов, директор местного завода плодово-ягодных вин. По словам очевидцев, Маслов часто приказывал своему секретарю снимать бутылки с производственного конвейера, чтобы поделиться ими с приезжими высокопоставленными лицами. Он также продавал важным персонам крепкое спиртное и вино со значительными скидками. Опыт Маслова по завоеванию расположения местной элиты пригодился ему в 1948 году, когда местный суд признал его виновным в фальсификации бухгалтерского учета и инвентаризации с целью манипулирования валютной реформой. Первоначальный приговор к 15 годам исправительных работ был смягчен судьей, которого Маслов щедро снабжал в прошлом. «Как хорошо известно, долг красен платежом», – пишет Сушков.

И вот к ближайшим первомайским праздникам [1948 г.] Маслов готовит целую партию подарков для местной номенклатуры и развозит их по квартирам. Чтобы не запутаться, он набрасывает список, кому и сколько бутылок необходимо доставить. Подарочные наборы Маслов скомплектовал строго в соответствии с должностной иерархией адресатов. Так, председатель крайисполкома Е. П. Колущинский (официально – второе лицо в крае) получил по три бутылки ликера, наливки и плодово-ягодного вина, две бутылки спирта и ящик газированной воды. Такой же набор, но без спирта, Маслов отправил первому заместителю Колущинского М. И. Генеру44.

Когда слухи о «деле Маслова» достигли Москвы, они уже грозили бросить тень на Аверкия Аристова, влиятельного секретаря местного отделения партии, который впоследствии потеряет расположение Хрущева. А потому победа в суде, которую Маслов отметил еще большей коррупцией, оказалась очень недолговечной. По мнению Сушкова, так называемое «дело Маслова» намекало на трудности, с которыми столкнется партия в последующие десятилетия, пытаясь обуздать коррупцию в элите не путем чисток, а с помощью обычных уголовно-правовых мер.

Почти наверняка аналогичная мотивация имела место в Крыму и Новороссийске, хотя по сравнению с карикатурным поведением Маслова коррупция там была гораздо менее яркой. В «Массандре» первый ответ на обвинения в коррупции поступил 2 августа 1949 года от Ивана Околелова (р. 1916), директора Массандровского винодельческого завода № 1 и одного из непосредственных подчиненных Соболева. Не отрицая факта проведения дегустаций, Околелов утверждал, что разрешил их исходя из своего понимания постановления Министерства пищевой промышленности от 1940 года, которое ограничивало проведение дегустаций работниками, «непосредственно связанными с выделкой вина». По словам Околелова, именно так и обстояло дело с дегустациями, которые он курировал: они проводились для сотрудников, занятых в производстве вина. Однако менее чем через два месяца, 19 сентября, Министерство государственного контроля уведомило Микояна, что Соболев признал суть выводов министерства: по меньшей мере в 86 случаях в 1948–1949 годах Соболев и Околелов «систематически расходовали вина на угощение разных посетителей, экскурсантов и других лиц», среди которых были приезжие студенты, изучавшие виноделие и виноградарство, специалисты и другие работники, «не имеющие отношения к дегустации». Впоследствии Околелов приказал своему бухгалтеру «списать» 41 381 литр вина, чтобы скрыть факт несанкционированного использования45.

Подавляющее большинство этого вина, эквивалентное примерно 60 000 бутылок, по-видимому, было употреблено на самом предприятии, подарено сотрудникам, передано приезжим высокопоставленным лицам или же испорчено в процессе производства, хотя проверяющие смогли установить судьбу лишь небольшой его части. В 1948–1949 годах Соболев и Околелов раздали почти 2700 бутылок вина сотрудникам «Массандры», часто по случаю того или иного праздника. В честь пятидесятилетия «Массандры» в 1949 году они открыли 166 бутылок, восемьдесят одной из которых было больше 50 лет. Федор Охрименко, винодел, известный среди сотрудников «Массандры» под ласковым прозвищем Батя, вводил в заблуждение расследователей из Министерства государственного контроля, говоря, что последние списания запасов были вызваны «научно-производственной праздничной дегустацией». В 1948 году директор Алуштинского совхоза «Массандры» на праздничном обеде для сотрудников разрешил выпить 50 литров вина; в 1949 году сотрудники выпили по случаю праздника еще 25 литров. Леонид Шлейгер, устроившийся на работу в «Массандру» в 1948 году во время учебы на заочном отделении Одесского технологического института пищевой промышленности, описал в своих воспоминаниях повсеместное использование вина как знак гостеприимства в профессиональной жизни «Массандры». В один из воскресных дней лета 1951 года, пишет Шлейгер, Александр Егоров (р. 1874), главный инженер-винодел Массандровского комплекса, пригласил Михаила Герасимова, Николая Простосердова, Антона Фролова-Багреева и Николая Охременко – словом, титанов советского виноделия – отведать вина из массандровского погреба. Это было на следующий день после совещания в «Магараче», потому-то многие ведущие чиновники отрасли и собрались в Ялте.

Мне посчастливилось оказать помощь в отборе и подаче проб. «Могучая кучка» собралась не в дегустационном зале, а в кабинете <…>. Все живо обсуждали достоинства чудесных вин. Я подавал мадеру 1937 года, портвейн красный Ливадия 1938 года, токай Ай-Даниль тридцатых годов. Патриархи вспоминали, где и чем занимались в эти годы. Н. Н. Простосердов читал свои стихи. Разговор коснулся музыки, вспомнили Ф. И. Шаляпина. На «посошок» А. А. Егоров попросил принести французское шампанское фирмы «Моэт-Шандон». Все отметили его очень высокое качество. В бутылке осталось менее одной трети. Я тщательно закупорил ее, чтобы сберечь для товарищей по работе46.

Спустя 20 лет после того, как «Винторг», желая привлечь капитал для восстановления отечественной винодельческой промышленности, продал последние в Советском Союзе запасы иностранного вина, виноделы «Массандры» откупорили бутылку из Эперне, которая, вероятно, была старше самой советской власти. Ее употребление было знаком гостеприимства и признательности гигантам виноградарства, собравшимся в дегустационном зале, и, по всей вероятности, еще одним случаем нецелевого расходования государственной собственности.

Проверяя деятельность «Массандры», Министерство госконтроля сосредоточилось на заводе шампанских вин «Новый Свет». Расположенный в Судаке – в 60 километрах к востоку от Ялты, у восточной оконечности Крымской гряды – и будучи, как и «Массандра», бывшим коронным имением, «Новый Свет» был связан с «Массандрой» еще с позднецаристского периода, за исключением короткого перерыва в 1930‑х годах, когда он был присоединен к «Абрау-Дюрсо». Здесь обвинения в коррупции были еще менее четкими, чем в случае с главным предприятием «Массандры», едва ли сопоставимым с «делом Маслова». Министерство доложило Микояну, что директор завода С. И. Белогубец и его главный шампанист Наталья Дрбоглав «систематически списывали вино на потери при технологической обработке его по предельно допустимым нормам, без учета фактических потерь», чтобы создать «неучтенный резерв вина». Утверждение это было довольно необычным, но, возможно, не таким надуманным. Резерв вина имел очевидную практическую ценность в экономике, где производство было подвержено влиянию многих сил, не зависящих от человека, и невыполнение производственных планов могло быть опасным. Запасы вина можно было использовать для покрытия производственного дефицита – в качестве альтернативной формы валюты – и для подкупа важных партнеров. Так, в 1949 году Коктебельский совхоз «Массандры» отправил три неучтенные бочки вина в «Новый Свет» – по причинам не вполне понятным, но, видимо, как-то связанным с их давними деловыми отношениями. Более того, винный запас имел ценность и по причинам, свойственным не только советской системе. Он облегчал купажирование – смешивание различных вин для улучшения их характеристик. А большие запасы вина, растянутые на многие годы, были желанными для виноделов, поскольку позволяли оценить со временем влияние небольших изменений в производстве – от получаемого виноградником количества солнца и осадков до даты сбора урожая и использования энологических добавок, таких как сахар и кислота. Именно такой винный резерв эвакуировал в Поти институт «Магарач» в октябре 1941 года47.

Хотя и не такие значительные, как предполагаемое мошенничество в «Массандре», потери товарно-материальных ценностей, зафиксированные «Новым Светом» в 1948 году, происходили почти на каждом этапе производства. Поскольку «Новый Свет» был построен при царизме, шампанское производилось там не механизированным «непрерывным методом» Антона Фролова-Багреева, а традиционным способом, который использовал князь Лев Голицын. Таким образом, «Новый Свет» потерял 500 литров вина на этапе ремюажа (который проверяющие из Мингосконтроля назвали фильтрацией; имеется в виду