История вина в стране царей и комиссаров - Стивен Биттнер

процесс ручного переворачивания бутылок, в результате которого в горлышках скапливается осадок), 240 литров – на этапе этикетирования, 513 литров – при транспортировке и 5781 бутылку – при дегоржировании (процессе, при котором горлышки бутылок замораживаются для удаления осадка). Несомненно, причины некоторых из этих потерь были уважительными: дегоржирование, например, – это весьма сложный процесс даже при самых благоприятных обстоятельствах. Но Министерство государственного контроля определило, что большинство из них уважительными все же не были. «Новый Свет» создавал бумажный след производственных потерь, чтобы замаскировать создание винного резерва48.

К концу года Соболев получил от Министерства государственного контроля «строгий выговор». Ему было предписано выплатить «Массандре» 2500 рублей в качестве частичной компенсации за вино, употребленное без надлежащего разрешения. Околелова сняли с должности директора завода, хотя он остался на посту главного инженера-винодела. Бухгалтер, которому Околелов приказал фальсифицировать инвентарную книгу завода, был оштрафован на 500 рублей. В «Новом Свете» с должностей были сняты Белогубец, Дрбоглав и еще один сотрудник. А директор массандровского Коктебельского совхоза был уволен за передачу трех бочек вина «Новому Свету» без надлежащего оформления документов. Лишь «Абрау-Дюрсо», директор которого был арестован и расстрелян в 1937 году, остался невредимым. Министерство госконтроля критиковало руководителей «Абрау-Дюрсо» за слабый надзор, приведший к широкому распространению воровства среди сотрудников, однако не обнаружило участия чиновников ни в краже вина, ни в последующих попытках ее скрыть. Зловещим знаком было то, что министерство направило все свои выводы в прокуратуру для оценки обоснованности уголовных обвинений49.

Здесь архивные записи становятся непрозрачными, как и опубликованные в советское время рассказы о «Массандре» и «Магараче», в которых конец их советской истории становления обычно связывается с освобождением Крыма и возвращением из эвакуации50. Тем не менее для виноделов, в частности, «Массандры» последние сталинские годы явно были бурным периодом. Несмотря на расследование Министерства государственного контроля, в 1949 году «Массандра» получила орден Трудового Красного Знамени в честь своего пятидесятилетия и подвигов военного времени. Были награждены и многие сотрудники, в том числе Соболев, возглавлявший Массандровский комбинат с 1937 года, – он получил свою вторую медаль ордена Ленина. В 1949 году Сталин посетил винзавод вместе с Вальтером Ульбрихтом, остановившись на территории «Массандры» в бывшем дворце Александра III. Это было то самое здание, где когда-то располагался институт «Магарач». Близость кремлевской элиты – не только в доме отдыха Сталина, но и в соседнем Юсуповском дворце, ставшем резиденцией ЦК после размещения там советской делегации на Ялтинской конференции в 1945 году, – принесла с собой новые риски. В 1950 году Соболева перевели в Молдову, где он занял пост директора Бессарабского винодельческого комплекса. Почти наверняка это было понижение в должности, связанное с проверкой Министерства государственного контроля и передачей материалов в прокуратуру. Согласно одной из версий событий, на Соболева донес его шофер, живший в соседней квартире. Он подслушал, как Соболев жаловался на высокое положение грузинских чиновников в Главном управлении винодельческой промышленности в Москве и на явное неравенство в распределении федеральных средств между грузинской и крымской винодельческими отраслями. А это было легко спутать с критикой самого Сталина. Уже скомпрометированные расследованиями Министерства госконтроля, Соболев и его жена были арестованы. Соболев был осужден за шпионаж в пользу англичан и приговорен к заключению в трудовой лагерь под Полтавой. Когда здоровье стало его подводить, бывшие коллеги Соболева по «Массандре», рискуя собой, организовали доставку лекарств. Околелов вспоминал в 1998 году, что один из старших механиков «Массандры», будучи бдительным коммунистом, открыто оспаривал правомерность такой помощи. Александр Егоров написал Микояну, давнему покровителю пищевой и винодельческой промышленности, с просьбой вступиться за Соболева. Он утверждал, что обвинения явно необоснованны и что его личное мнение о Соболеве, сложившееся за годы тесного профессионального общения, может быть только положительным. Егоров не питал иллюзий относительно собственной безопасности: его зять, тоже винодел, был расстрелян как раз в те годы51.

Соболев не единственный сотрудник «Массандры», репрессированный в последние годы перед смертью Сталина. В 1951 году был арестован главный винодел Массандровского винзавода № 1 Павел Новичков. Известный своим тонким «винным» обонянием и тем, что делал вина «такие же элегантные, как и он сам», а также тем, что сам конструировал бочки для вина, считая внимание к мелким деталям ключом к созданию лучшего вина, Новичков оставался в Крыму во время оккупации, служа проводником для партизан, которые использовали вино в качестве валюты для покупки в деревнях продуктов и лекарств. В своих мемуарах Леонид Шлейгер вспоминал, что после войны видел в близлежащих селах пустые бутылки из-под вина урожая 1942 года, предположительно те самые, которые Новичков передавал партизанам. Однако, согласно логике позднего сталинизма, добровольное пребывание на оккупированной территории во время войны было равносильно предательству. После ареста Новичкова его бывшие коллеги ежегодно собирались в день его рождения, чтобы выпить за своего друга так называемой «петровской водки», которую Новичков делал, вымачивая почки черной смородины в спирте и через две недели смешивая полученный настой с водкой52.

***

Соболев и Новичков пережили репрессии. Соболев был освобожден из лагеря в 1953 году, когда его дело было пересмотрено в рамках первой волны послесталинских амнистий. Вскоре последовали официальная реабилитация и восстановление членства Соболева в партии вместе с возвращением наград. С работой в винодельческой промышленности было сложнее. Соболев вернулся в Крым, надеясь, что близость к «Массандре» позволит ему найти работу. Однако преемник Соболева, назначенный непосредственно из Москвы и извлекший выгоду из несчастья Соболева, не захотел его нанять. Старый друг в Ростове-на-Дону, директор Донского винодельческого комплекса, пригласил Соболева к себе. В 1955 году по указанию Микояна Соболев сменил своего друга на посту директора, который и занимал до выхода на пенсию в 1970 году. Новичков же оставался в лагере до 1954 года, когда «Массандру» посетил Климент Ворошилов. Расспросив о судьбе старого винодела, с которым он познакомился во время освобождения Ялты 10 годами ранее, Ворошилов организовал освобождение Новичкова и возвращение его в «Массандру». В «Магараче» Алексей Глоба – организатор par excellence – ушел с поста директора в 1950 году, очевидно по собственному желанию. Герман Валуйко отмечал в мемуарах, что преемник Глобы, Татеос Катарьян, бывший главный ученый секретарь Армянской академии наук, знал по событиям в соседней «Массандре», что он должен как можно скорее навести порядок в бухгалтерии института. С этой целью он нанял бухгалтера из Института субтропических культур в Сухуми, пообещав ему квартиру, и проигнорировал замечание местных партийных чиновников о том, что в предоставлении дополнительных льгот есть что-то неприличное. Катарьян оставался директором института до своей смерти в 1967 году, которая произошла в разгар спора с председателем Главного управления виноградарства и виноделия Украины. Даже в отсутствие террора советская винодельческая промышленность обходилась с руководившими ею весьма сурово.

Неясно, получили ли что-то руководители «Массандры» за свою щедрость в отношении важных посетителей и сотрудников. Проверяющие из Министерства государственного контроля никогда не называли злоупотребление вином взяткой, поэтому едва ли там имели место какой-либо материальный обмен или явное quid pro quo. Однако очевидно, что многие из тех, кому предлагались бесплатные дегустации, – видные виноделы, чиновники из облсовета и бюрократы из Москвы, – были потенциально полезны для «Массандры». Как и блат, повсеместно распространенный в потребительской экономике, некоторые услуги могут быть возвращены в отдаленном будущем, а некоторые и вовсе никогда53. Важнее всего было иметь длинную скамейку друзей, которых можно было о чем-то попросить, и, возможно, именно к этому стремились Соболев и Околелов, принадлежавшие к тому первому, в основном отсутствующему поколению истинно советских виноделов. После войны, когда рухнули многие советские порядки, когда даже простые задачи стали невыполнимыми, Соболев должен был понимать ценность такой сети, равно