История вина в стране царей и комиссаров - Стивен Биттнер

проходивших в кругу богатых друзей и с большим количеством майтая в знаменитом полинезийском баре «Trader Vic’s» в Сан-Франциско. Америн мог жаловаться на абсурдность двенадцатидолларового тарифа на такси до аэропорта Сан-Франциско, «что, несомненно, является самой дорогой поездкой на такси в мире, причем водитель выглядит как низкооплачиваемый пеон», но при этом без колебаний менял маршруты своих поездок, чтобы посетить новую брассерию в Париже или многообещающую винодельню в Мендосе. Америн был не чужд снобизма: в дневнике он насмехался над стюардом авиакомпании TWA, который «спросил, существует ли [вообще] белое бургундское», после того как его попросили принести бутылку «Meursault». Но умел он посмеяться и над собой, например когда пренебрежительно отозвался о прекрасном армянском коньяке, который сам же случайно разбавил не нейтральной дистиллированной водой, а резкой минеральной. Это был «faux pas», как он сухо отметил в дневнике. Будучи давним членом эксклюзивного Богемного клуба в Сан-Франциско, проводившего ежегодный конклав политиков и промышленных магнатов «Богемная роща» в соседнем округе Сонома, Америн был в дружеских отношениях со многими из основателей калифорнийской винной индустрии: Робертом Мондави; Эрнестом Галло, который был его одноклассником и, по слухам, помогал финансировать его роскошные путешествия; Андре Челистчеффом, белым русским эмигрантом, главным виноградарем «Beaulieu Vineyards» и так называемым отцом напского каберне-совиньона. Америна часто видели в компании давнего компаньона и «личного помощника» Уильяма Симмса; о его гомосексуальности было широко известно, но редко говорилось в отрасли, где преобладала консервативная политика. Это также не повлияло на его военную карьеру: несколько десятилетий после Второй мировой войны Америн служил в качестве офицера запаса в Химическом корпусе армии США, в конце концов дослужившись до звания полковника, предполагавшего допуск к сверхсекретной информации25.

Америн был не только знатоком вина. Будучи профессором сельскохозяйственной школы Калифорнийского университета в Дэвисе и автором шестнадцати научных книг и сотен статей, он являлся одним из самых влиятельных ученых-виноградарей и энологов XX века. Он внес огромный вклад как в развитие калифорнийской винодельческой промышленности по европейскому образцу во второй половине XX века, так и в то, чтобы Дэвис стал таким же важным местом для начинающих виноградарей и виноделов со всего мира, как и, например, Университет Бордо. Научные интересы Америна простирались от химии почвы до технологий производства вермута, а наибольшую известность за пределами университета ему принесла так называемая шкала Дэвиса (1959), призванная систематизировать дегустацию вин посредством присвоения баллов в соответствии со следующими строго определенными критериями: внешний вид, цвет, аромат и букет, летучая кислотность, общая кислотность, сладость, тело, вкус, терпкость и общее качество. Опираясь на работы французского биолога А. П. Декандоля, Америн также помог разработать ставший затем стандартным метод суммирования тепла (подсчет сезонной суммы среднесуточных температур выше 10 градусов Цельсия) для оценки климатического потенциала виноградарства. Позже вместе с одним математиком он разрабатывал методы количественной оценки сенсорного восприятия. Поскольку он часто возил с собой в путешествия базовый набор научных приборов, Америн обладал необычной способностью определять как качество вина, так и конкретную причину неудачи, сочетая тем самым прерогативу ценителя с мастерством ученого.

В 1962, 1971 и 1973 годах Америн путешествовал по черноморскому винному поясу Советского Союза – Молдове, Южной Украине, Крыму, Дону, Северному Кавказу, Грузии и Армении, посещая винодельни и дегустационные залы, встречаясь с виноградарями, виноделами и учеными; кое-кто из них, например Валуйко и Голодрига, стали его друзьями и корреспондентами. Свои впечатления Америн фиксировал в объемных рукописных дневниках, которые частично шифровал, чтобы не вызвать подозрений при отъезде (как выяснилось, эти опасения были напрасны), и которые по возвращении перепечатывал на машинке. Америн также вел пространные дегустационные заметки – зачастую на предоставленных ему принимающей стороной специальных дегустационных листках. Перепробовав сотни вин, он покинул Советский Союз невпечатленным. Находясь в Тбилиси в середине поездки 1971 года, он так устал от местных вин, что откупорил бутылку «Gallo Hearty Burgundy» (которое, как ни парадоксально, не было бургундским, поскольку было купажировано из нехарактерных для этого региона сортов пти-сира, зинфандель и кариньян), привезенную его попутчиком Эрнестом Галло в подарок местным виноградарям и чиновникам. До «Суда Парижа» 1976 года, где вина напских «Stag’s Leap» и «Château Montelena» получили высшие награды в сравнении с несколькими известными французскими производителями, «Hearty Burgundy» было самым известным калифорнийским вином, попавшим даже на обложку журнала «Тайм» в 1972 году. Бутылка, которую Америн открыл в Тбилиси, удостоилась в его дневнике пометки «+» и комментария, согласно которому «это было, безусловно, лучше, чем любое русское красное из встреченных нами». Спустя десять дней, улетая из Советского Союза в Амстердам, он заказал «холодное сухое двойное мартини», которое счел «самым вкусным напитком за всю поездку»26.

Илл. 6.2. Мейнард Америн. Фотография Анселя Адамса, сделанная на экспериментальном винограднике Калифорнийского университета, станция Оквилл, долина Напа, ок. 1964–1967. Снимок был включен в проект «Fiat Lux», посвященный столетию Калифорнийского университета (Maynard A. Amerine Papers D-060, Special Collections, UC Davis Library)

Америн был далеко не первым западным интеллектуалом, посетившим Советский Союз с миссией по сбору фактов. Такие поездки были обычным явлением в 1920–1930‑х годах, когда любопытство западных людей по поводу «великого эксперимента» достигло ажиотажа. Как утверждает Майкл Дэвид-Фокс, эти встречи с социализмом в процессе его построения часто ставили под вопрос или даже переворачивали представления о превосходстве Запада. Это было «Святым Граалем советской культурной дипломатии», основной причиной, по которой Советский Союз в первые десятилетия открывал свои двери для чужаков27. И все же Америн, возможно, стал первым иностранным специалистом, отправившимся в Советский Союз по явно эпикурейским причинам. Он надеялся найти великое, неизведанное вино – эти поиски и были главным занятием во всех его путешествиях. Итак, Америн уезжал домой со все той же, прежней иерархией статусов и достижений, которая скорее подтвердилась, нежели была оспорена. Советский Союз, по его мнению, был мрачным и бесперспективным для вина ландшафтом. И неудачи, как он полагал, были связаны не столько с некачественным терруаром, сколько со сравнительной бедностью и своеобразными стимулами социализма.

На этом история, конечно, могла бы и закончиться, если бы не тот факт, что Америн был на удивление нелюбезным гостем. Он никогда не стеснялся говорить принимающей стороне все, что думал о советском вине, и не смягчал своей критики оговоркой, что его вкусовые ощущения – в соответствии с центральным тезисом науки о вкусе от Канта до Леви-Стросса – субъективны28. Напротив, возможно неосознанно, Америн доказывал тезис Бурдьё о соответствии вкуса социальному положению29. Со своей стороны, советские виноградари и чиновники не оспаривали его чувства вкуса. Они не утверждали, что виноделие на побережье Черного моря имеет собственную славную историю, что грузинские и крымские вина являются чем-то уникальным в мире, где копирование французов было настолько распространено, что одна калифорнийская корпорация заработала миллионы на продаже неправильно маркированной небывальщины под названием «Hearty Burgundy». Напротив, Америна принимали как воплощение экспертного знания и молча сносили его критику. «Когда задевают их гордость, реагируют бурно (в основном отказываются от общения)», – писал Америн в своем дневнике в 1973 году, вскоре после того как заявил принимавшей его советской стороне, что советские вина настолько несовершенны, что их ни за что не продать тому, у кого есть знания и выбор30.

***

Первое знакомство Америна с миром советского вина состоялось в 1959 году, когда экспериментальный виноградник в Дэвисе был включен в маршрут советской