История вина в стране царей и комиссаров - Стивен Биттнер

Союз неуклонно рос – с 1,2 миллиарда долларов в 1973 году до 2,3 миллиарда в 1976‑м. Экспорт в основном состоял из сельскохозяйственных товаров, но важным аспектом были и лицензионные соглашения, подобные тем, которые заключала «Pepsico». Кендалл, конечно, извлек выгоду из советского знания о том, что «Пепси», которую подавали на Американской национальной выставке в Москве в 1959 году, была культовым американским продуктом. Подобные же соглашения заключали и другие американские компании. «Philip Morris» производил сигареты «Аполлон-Союз» из выращенного в Вирджинии табака на фабрике в Краснодаре. Инженерно-производственная фирма «Bendix» заключила соглашение о производстве в Советском Союзе свечей зажигания. «Pan American Airlines», один из первых участников советского рынка, в 1968 году разделила с «Аэрофлотом» маршрут между Москвой и Нью-Йорком. По словам одного из международных наблюдателей, руководители американских корпораций получали «важное психологическое вознаграждение от полета в Москву и исполнения роли главы государства». Во всех случаях они находили советских партнеров, заинтересованных в обеспечении источников твердой валюты. Это было желание, которое все чаще встречалось в социалистическом мире, где отстающие экономические показатели маскировались доходами от продажи на западных рынках банок с болгарским вареньем и польских овощей44.

С момента своего прибытия Америн беспокоился, что есть какое-то недопонимание по поводу цели его поездки. Была ли сделка с «Pepsico» уже завершена, как указала ему принимающая сторона? Или сделка зависела от положительной оценки советских вин, как понимал сам Америн? По прибытии он попросил, чтобы его маршрут, организованный Министерством пищевой промышленности и «Интуристом», по-прежнему был сосредоточен на дегустациях, чтобы избежать натянутой атмосферы официальных приемов и тяжелой науки виноградарских полевых станций. Представитель «Pepsico» в Москве объяснил,

что цели у нас такие-то, что мы хотели бы начать пораньше, работать без выходных и, следовательно, скорее вернуться в Москву. Заместитель министра согласился, но последующие события <…> показали, что это объяснение не было услышано.

И действительно: принимающая советская сторона, возможно из чувства гостеприимства, организовала Америну поездку, наполненную в основном официальными приемами и визитами. Сначала – по прибытии в Москву, когда Америна встретили четыре чиновника из Министерств сельского хозяйства и пищевой промышленности; затем – на следующее утро, когда советские спутники Америна делали «витиеватые намеки на мои прошлые визиты и научную репутацию» и поднимали тосты за то, «как хорошо, что между нашими двумя странами мир»; а затем – во время первой остановки Америна в Кишиневе, в программу которой включили посещение виноградарской школы, где когда-то работал Антон Фролов-Багреев, отец «Советского шампанского».

В конце ужина [я] пожаловался на отсутствие вин для дегустации. Получил обещание их пробы только после дегустации бренди. Пожаловался еще. Вывод: они думают, будто у них есть «PepsiCola Co», готовая на что угодно, и будто поездка эта – просто чтобы скоротать время45.

По мнению Америна, ничто из маршрута, включавшего в себя также остановки с обязательными приемами в Тирасполе, Ялте, Массандре, Цинандали, Тбилиси, Ереване, Краснодаре и Абрау-Дюрсо, не свидетельствовало о том, что советские хозяева понимали цель его визита – выбрать вина, пригодные для продажи в США. Еще худшим признаком было качество вина, которое ему подавали. В письме к Кендаллу по возвращении в Дэвис Америн отмечал:

Нам представили в основном вина обычного качества, некоторые – очень плохого. Сам факт, что они подавали столь посредственные вина знающим людям… показателен… Мои критические замечания стали для них настоящим шоком46.

Хотя Америн и не писал об этом, недопонимание цели его поездки проистекало из расхождений в понимании места вина в потребительской экономике. Америн объезжал советские виноградники и винодельни в качестве ценителя, ученого-эксперта и корпоративного посла. В последнем отношении он нес на себе заботы компании «Pepsico» и экономики, основанной на спросе: успех или неуспех вин, им изучавшихся, зависели от желания потребителя приобрести их, а не от их конкуренции друг с другом. Принимающая сторона, напротив, не могла видеть дальше горизонтов своей экономики, ориентированной на предложение, где первостепенной задачей была способность производить на определенном уровне вне зависимости от спроса. Возможно, именно по этой причине Америну с таким усердием показывали то, что он не считал важным: линии разлива, резервуары для брожения, производственные показатели.

Несмотря на разочарование от своего маршрута, Америн успел сделать записи о более чем 140 бутылках, представленных на официальных дегустациях, и еще о нескольких десятках, заказанных им для сопровождения блюд. Он записывал сорт, включая процентное соотношение, если вина были купажированными, а если нет – сколько виноградников, один или несколько. Обращал внимание на урожай, который обычно можно было узнать, только расспросив виноградарей, поскольку на этикетках советских вин год урожая часто не указывался в целях экономии. Записывал содержание спирта и сахара (в процентах); общую кислотность, которая представляет собой сумму всех «фиксированных» и летучих винных или же серных кислот (но не тех и других вместе), выраженную в граммах на литр; летучую кислотность – уровень уксусной кислоты, введенной в виноградное сусло внешними бактериями или дрожжами, из‑за чего вино начинает превращаться в уксус. Последние измерения проводились путем титрования – простого лабораторного процесса, который заключается в добавлении небольшого количества щелочи в дистиллят вина. Наконец, Америн записывал также уровень общего и свободного диоксида серы, который измерялся с помощью сложного лабораторного процесса, называемого методом Риппера. С древности используемый в качестве консерванта вина диоксид серы вступает в реакцию с кислородом, предотвращая окисление. При его высоком содержании запах тухлого яйца может быть без труда распознан обонянием, являясь распространенной причиной порчи вина.

Для Америна все эти цифры были не более чем указателями. Окончательное качество вина можно определить только путем дегустации, и именно здесь его заметки наиболее информативны. Так, в Молдове он нашел изабеллу (вид Vitis labrusca, произрастающий в Северной Америке), имевшую «лисий запах, как „Mogen David“, но непригодную для продажи». В Ялте мадера из ркацители, выдержанная четыре года на солнце, была испорчена «неприятным запахом… слишком сладкая и жгучая». Местному хересу не хватало «флорового характера», который достигается при использовании автохтонных дрожжей из Хереса. Крымский портвейн был более многообещающим: «Запах изюма, есть характер, горькое послевкусие». В Цинандали одноименное красное вино 1970 года было «древесным и уксусным», а вино 1971 года продемонстрировало «меньшую [летучесть], и древесность не так заметна». За ужином в Тбилиси бутылка «Гурджаани» оказалась «слишком старой, летучей, резкой и древесной. Это может понравиться грузинам, но не американцам». Каберне 1971 года от «Абрау-Дюрсо» было «большим разочарованием… с очень горьким послевкусием», но только потому, что более ранний винтаж, поданный предыдущим вечером, был «приятным». Игристое розовое вино из Краснодара дало много «розовой пены, [было] молодым и фруктовым, но слишком сладким». Обед в московской гостинице «Пекин» был едва не испорчен «китайскими блюдами, [которые] не были китайскими», но затем спасен «питким» массандровским алиготе47. В дегустационных заметках Америна вина могли быть тонкими, танинными, мягкими, летучими, сладкими, терпкими, древесными, испорченными, окисленными, неинтересными, нейтральными, мутными, горькими, плоскими, карамельными, жгучими, фруктовыми, ужасными, несбалансированными, мышиными, изюмными, молодыми, чистыми, бактериальными, с приятным цветом, разбавляемыми, уксусными, приятными, хорошими, желто-зелено-янтарными, неароматными и (в случае с каберне-совиньоном, поданным улетавшему Америну в самолете «Аэрофлота») приличными.

Америн подвергал критическому анализу все, что ел и пил в Советском Союзе. Иногда он оценивал хорошее вино (что было большой редкостью) и хороший сыр (что встречалось чаще) по своей 20-балльной шкале Дэвиса, но чаще полагался на более простую систему, также собственного изобретения: ++ означало «обязательно», + значило «можно», 0 значило «скорее