Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

— Я решил разыграть спектакль, — усмехнулся хозяин, — и себя развлечь заодно.

*****

Знал, что раз в неделю рейд у стражи городской по главной улице. А там уж требовалось малое. Выкупил у побродяжки лохмотья, приоделся, как положено. Вымазался в помоях, налепил овсяной крупы на рожу, чтоб скрыть шрам, измазался в пыли, надавил вишнёвой юшки, чтоб сошла за кровь. Да затеял драку перед стражниками. А они возьми и купись. И поехал я в управу с сопровождением.

Вышло, я тебе скажу убедительно. Я б к себе и за пять шагов не подошёл, коль спросили. Сначала желали просто выпороть, но я так усердно скулил о своей судьбе, да сморкался, что предоставили меня перед нашим капитаном для решения участи.

*****

— О, боги, — гость с улыбкой отодвинулся. А хозяин тихо рассмеялся.

— Не они, благородный асатр, кое-кто помельче.

*****

Капитан наш устроился с претензией. На столе — коробка дорогих сигар, недавно подаренная, и сам он от пота аж лоснился, как холёный боров. Не в пример мне, тогда попрошайку играющего. Предоставили меня, значит пред его очи за то, что ляпнул я про ещё одного мошенника. Захотелось нашему капитану сделаться единственным, кто знает обо всех делах в городе. А мне того и надо. Только ещё остаться нам наедине.

Смотрел на меня капитан, и во взгляде его я читал всё, что он обо мне думал. Мразь, каких много на этих улицах.

Пророчил мне публичную порку.

— Народ хочет зрелищ! Народ! — Кромиш фыркнул, вещая. Толпы раскормленных и холеных зевак даже доплачивать готовы, лишь бы их не лишали еженедельного зрелища. Интеллигентные господинчики и дамы чаще всего собираются на подобные мероприятия. Ах да, еще средний класс. Мастеровые, трактирщики, владельцы мелких лавок. Все они хором вопят непристойности в кровожадном угаре, возжаждав правосудия.

Воняло от меня знатно. И по лицу капитанскому, зелёному читал я, что брезговал он со мною оставаться.

— На меловые работы пойдешь, — отчеканил капитан. — С месяцок поработаешь, потом поговорим с тобою еще раз.

— Не можно, — лепетал я, в молитве сложив грязные руки. — Мне не можно. У меня здоровье слабое. Господин распределитель. Прошу, как отца. — Упал на колени. — Умоляю. Нельзя мне. Здоровье слабое.

— Что он там лепечет? — рассмеялся капитан, переглядываясь с конвоирами. — Поднимите-ка его.

Здоровые молодцы легко подхватили меня, подняли на ноги, но я легко выскользнул, бухнулся снова, ударив пол коленками.

— Не погуби. Все сделаю, — запричитал я. — Что хочешь. Все, только не погуби.

Капитан с тоской смотрел на меня, соображая, как меня использовать. Читал я его мыслишки, как книгу. Таким-то лишь бы обратить себе на пользу чужое унижение. И, надо сказать, наслаждался я моментом, когда представил, чего я с ним сотворю после. Всхлипнул, размазал юшку по лицу.

Капитан сложил пухлые руки на столе. Да посчитал, что такого дерьма ему не надобно.

— Уведите, — с тоской проговорил капитан. — Дело решенное.

Конвоиры, морщась, подошли, взяли под руки. Я уж постарался сыграть убедительно, завизжал, точно поросенок.

— Не губи! Все тебе скажу! Что знаю! Видел! Знаю!

— Что ты видел? — Без интереса спросил капитан.— Что?

— Зуба, видел, Длинного. Видел! — Подвывал я, обвисая точно куль в руках конвоиров. Те, видя сомнение на лице командира, бросили моё безвольное тело на пол. Снова отошли к стене.

— И что же? — Кромиш подался вперед. — Где видел? Что он делал?

— В Зеленых залах видел! С мешком!

Капитан бухнул кулаком по столу. Я сделал вид, что испугался, вздрогнул, замолчал. Гелифей Прафт, по прозвищу Длинный Зуб был знатным там грабителем. Не далее, как неделю назад взломали большой ювелирный магазин. Говаривали, он. Думаю, банк тоже его рук дело. Да не поделили они с капитаном добычу. А потому борову и интерес. За те слова он брезгливости своей на горло наступит. Жаден, чёрт.

Но пропал Зуб из города. Вместе с награбленным. И подумал я, что надо бы его найти тоже. Но позже. Сначала с этим.

Капитан нахмурился.

— Ты что несешь? Как ты мог его видеть? Все знают, что он ушел из города! — Кивнул своим людям, чтоб вышли. Те без слов прогрохотали к выходу, прикрыли за собой тяжелую дверь. Я проводил их взглядом, хлюпнул раз разбитым носом. Наконец-то.

— Когда видел? — Кромиш подался вперед. Я вытер юшку снова. Гельфова дернуло от отвращения, но он все равно приблизился.

— Третьего дня.

— Где? Покажешь? — Я кивнул.

— Ты уверен, что Зуба видел?

— Уверен! — Я опустил голову. Капитан довольно улыбнулся. Даже встал от радости, прошел к окну, повернувшись ко мне спиной. Уж мнил себя победителем. Думал, и найдёт подельника, да откупится от должности. А после и отправится на покой. Но не тут то было. Уж я взялся за вторую часть своего плана. Стряхнул нетугие путы с рук, бесшумно подошёл.

Боров только повернулся, я уж ударил молча. Три раза. В точки на плече и груди. Чтоб тело ему отказало. Уверенными движениями повалил гельфову тушу меж стеной и столом на пол. Встал над ним.

Капитан замычал. Язык то его стал неповоротливым, и чужим. Я выпрямился, расправил плечи, сильно прибавив в росте супротив прежнего, откинул назад сальные пряди. Ты б его глаза видел. Он от такой метаморфозы последнее самообладание потерял. Может, в голове его и мелькнуло понимание, да никак не уложилось, что на него натравят кого-то вроде меня.

— Экий ты жирный. Словно боров на убой, — с досадой проговорил я, разглядывая неподвижное тело. Капитан в злобе вращал глазами. По всему, мыслями посылал он мне проклятья и всяческие беды на мою голову. Я меж тем наклонился к самому его лицу. Капитан разглядывал меня, и в нарастающем удивлении замычал и задергался. Не думаю, что он меня узнал. Меня тогда мало кто в лицо видел. Но кое-какая мысль в глазах появилось.

Нет, не услышат конвоиры. Двери здесь сделаны с расчетом на допросы с пристрастием. Обшиты дранкой, плотно пригнаны. И тело почитай чужое.

— Господин Хегелькоф передает тебе свое неудовольствие. Из-за утраченной прибыли, — продолжал меж тем я, связывая Кромишу руки веревкой, какой еще недавно был связан сам. Хегелькоф? Кромиш поднял глаза на патлатую голову, холодея. Хегелькоф. Наконец дошло до дурака, чем запахло. А запахло, скажу я тебе отвратно.

*****