Искусство Разрушения - Оливер Ло

Рядом тяжело сглотнул Хо. Взгляд второго старейшины нервно метался от лица Мина к темному посоху, а в глубине зрачков старого воина читался глубокий шок и… невольное восхищение. Вчерашний мальчишка, который мыл кисти, сейчас открыто стоял перед всем Советом и без стеснения источал силу, перед которой сейчас стремительно бледнели наставники внешнего двора.

По трибунам прокатилась волна откровенной паники. Рядовые практики, которые еще вчера без малейших сомнений говорили гадости в спину презренного начертателя, теперь изо всех сил вжимали головы в плечи, запоздало осознавая свои прогулки по самому краю пропасти.

Стоявший за левым плечом Мина Горн открыл рот так широко, что туда легко могла бы залететь небольшая птица, и несколько раз глухо щелкнул челюстью в попытке перевести ошалелый взгляд со спины друга на его профиль.

— Я ТАК И ЗНАЛ! — вдруг во всю луженую глотку взревел рыжий верзила, разорвав тишину двора. Его лицо просияло совершенно дурацким счастьем. — Брат Дэ! Я же говорил тебе! Я с самого начала всё знал! Никто больше не умеет так бесить людей одним своим видом!

Дэ Шен даже не повернул головы. Его пальцы всё так же спокойно сжимали рукоять клинка.

— Ты ровно полторы минуты назад шептал мне, что нам конец, потому что Хао даже драться не умеет, — ровным тоном отозвался мечник.

— Да плевать! Это Мин! Живой! — загоготал Горн, вколачивая свои огромные кулаки друг в друга.

— Почтенный старейшина Син Юань, — голос юноши прозвучал громко и кристально чисто. — Надеюсь, вы удовлетворены результатами своего блестящего расследования? Я бы прислал вестника с повинной, но решил, что личная встреча доставит вам больше радости.

— УБИТЬ!!! РАЗОРВИТЕ ЕГО НА ЧАСТИ! — истошно взвыл Син Юань. Из его рта брызнула кровавая пена.

Син Ло вместе с элитными практиками клана синхронно обнажили клинки, на которых немедленно запульсировала алая ци, после чего весь этот отряд рванул к центру двора с явным намерением изрубить предателя в фарш.

Но путь им преградила сплошная стена ревущего пламени.

Старейшина Хо тяжело дышал и опирался на массивный клинок, когда вышел прямо перед строем гвардейцев. Рана на его груди разошлась, стремительно пропитывая бинты свежей кровью, однако широкие плечи практика оставались упрямо расправлены.

— Стоять! — голос старейшины ударил подобно молоту.

Син Ло затормозил и удивленно уставился на преградившего путь мастера.

— Старейшина Хо⁈ Что ты делаешь⁈ — прорычал Син Юань, и его золотая аура хищно метнулась к раненому товарищу. — Тебе было мало прошлого урока⁈ Ты смеешь защищать этого червя⁈ Это измена!

Хо поднял голову. Ни капли страха не отразилось в его налитых болью глазах.

— Обитель Серого Пика — это не задний двор твоей семьи, Син Юань! — ответил Хо так громко, чтобы слышал каждый ученик и мастер. — Этот юноша был нашим учеником. Каковы бы ни были его преступления, законы предков гласят: ни один ученик не может быть тайно казнен в темноте подворотен. Выслушать его слово имеет право только Совет! Я не защищаю его. Я защищаю остатки чести этой секты, которую ты превратил в скотобойню!

— Чести⁈ — Син Юань запрокинул голову и разразился сухим смехом. — Ты взываешь к чести, защищая ублюдка, убившего Первого Начертателя⁈ Бо Хань был твоим товарищем! И вот так ты почтил его память⁈ Ты — покойник, Хо!

— Верность Обители и служение клану Син никогда не было одним и тем же, — сплюнул под ноги старейшина, не отступая ни на шаг.

Мин чувствовал исходящее от спин его друзей живое тепло. В этом проклятом мире вечной погони за выгодой двое простых парней даже не подумали отойти в сторону перед разъяренным старейшиной Ядра, поэтому Горн сейчас отчаянно скалил зубы в готовности биться насмерть, пока Дэ Шен оценивал строй гвардейцев.

«У этой секты еще есть шансы, если такие люди как старейшина Хо будут управлять ей, а учениками будут Горн и Дэ Шэн, — подумал Мин, и в его груди разлилось тепло».

— Остановить атаку! — внезапно рявкнул Син Юань.

Патриарх прервал собственных псов резким жестом, потому что его разум внезапно подсказал единственно верный выход. Бросить сейчас целую толпу гвардейцев на одного мальчишку означало бы показать всей секте животный страх старейшины Ядра перед вчерашним подмастерьем. Син Юань категорически не мог допустить подобного проявления слабости. Смыть такой позорящий клан урон можно было исключительно в том случае, если он вырвет сердце наглеца своими собственными руками.

К тому же проклятый Хо Шин, кричащий о чести секты. Может быть казнить его нельзя, но вот сразиться в поединке никто не запрещал!

— Окружите двор! Никто не вмешивается. Если кто-то из его шавок попытается сбежать — рубите ноги! — процедил Син Юань. Глаза патриарха неотрывно сверлили начертателя. — Этот кусок мусора возомнил, что разница между Ядром и его жалкими фокусами преодолима. Я раздавлю тебя лично, щенок. Прямо здесь, на глазах у тех, кто посмел в тебя поверить. Мы сойдемся в поединке!

— Горн, Дэ Шен. Отойдите, — тихо, но не терпящим возражений тоном приказал Мин.

Горн зарычал, однако мечник потянул верзилу за локоть, увлекая его прочь к разрушенной колонне. Сжав посох обеими руками, Мин картинно попятился к самому центру тренировочного двора с явным расчетом изобразить отчаянную готовность к глухой обороне, пока его невидимое Духовное чутьё скрупулезно высчитывало расстояние до нужного изгиба плит. Шаг назад, легкое смещение в сторону. Мин замер. Двинувшийся следом за своей жертвой Син Юань попросту жаждал растоптать наглеца и встал рядом с той точкой, куда юноша его так старательно заманивал.

— Сдохни и возвращайся в пыль! — взревел Син Юань.

Окружающее пространство вдруг ощутимо сжалось. Патриарх совершенно не собирался тратить время на использование изощренных техник, так что он просто небрежно накачал массой своего Ядра единственную золотую длань, стремительно сорвавшуюся с его руки ради прямого удара по площади. Обрушившееся давление заставило добрую половину тренировочного двора расколоться и просесть глубоко внутрь себя под оглушительный каменный хруст, а вмиг спрессованный воздух жестко вышиб дыхание из замерших зрителей.

«Замкни ци, глупец! Умрешь!» — заорал Гу Лань.

Распахнувшись до абсолютного предела, двадцать восемь меридианов в теле Мина взорвались от перенапряжения. Юноша даже не подумал уклоняться. Он размашисто вскинул сливовый посох, встречая обрушившуюся с небес гору.

БААААМ!

Столкновение золотой длани с посохом вызвало громоподобный раскат. Сапоги начертателя жестко прорвали гранитное покрытие, оставив