Обитатели земных глубин. О самых странных существах на планете - Карен Ллойд

мире, где преобладают вода, песок и ил, твердая поверхность конкреций – ценнейший ресурс для морских обитателей. Во-вторых, в верхней части придонных отложений происходит много важных биологических и химических процессов. Многие вещества, которые в итоге всплывают на поверхность океана, где стимулируют фотосинтез, питают популяции промысловых рыб и регулируют газовый состав атмосферы, выделяются из верхнего слоя отложений, а при глубоководной добыче этот процесс будет нарушен. В-третьих, даже если мы найдем хорошее решение для доставки отходов обратно на дно (что не очевидно), драгирование дна неизбежно приведет к образованию мути, которая может распространиться далеко и затронуть большие пространства океана.

И каждое из пагубных последствий для окружающей среды усиливается пропорционально объему добычи. Чтобы вы понимали, уже заключенные контракты на добычу конкреций затрагивают как минимум вчетверо более обширные поверхности океанского дна, чем те, на которых осуществляется добыча нефти и газа, и как минимум вдвое большее пространство, чем открыто для донного тралового лова рыбы. Зона Кларион-Клиппертон, где в настоящее время ведется добыча “в малом масштабе”, по площади сравнима с половиной США. Территория суши, где сейчас ведется добыча полезных ископаемых, целиком составляет лишь около 3 % от того, что может быть отдано под глубоководную добычу, если компании разовьют свою деятельность до полного масштаба. И опасности будут множиться, что окажет сильное негативное влияние на состояние глубоководных зон океана.

Полиметаллические конкреции – не единственная цель промышленной глубоководной добычи полезных ископаемых. Полиметаллические сульфиды у гидротермальных источников и кобальтоносные железомарганцевые корки тоже привлекают пристальное внимание предпринимателей. Полиметаллические сульфиды образуются там, где горячие и обогащенные металлами жидкости из-под поверхности дна устремляются, как из пожарного шланга, в холодную и богатую кислородом морскую воду, в результате чего происходит осаждение металлов. Напротив, кобальтоносные железомарганцевые корки возникают на участках морского дна, где океанские течения смыли все осадочные породы. Течения обнажают базальт, образовавшийся при спрединге срединно-океанических хребтов, и там из морской воды осаждаются такие металлы, как кобальт, никель, платина, марганец, таллий и теллур10. Структуры обоих типов – хорошие твердые поверхности для глубоководных мидий и других моллюсков, а также источник металлов для морских микробов. Эти структуры, как и полиметаллические конкреции, тихонько функционируют на дне моря, поддерживая в равновесии весь Мировой океан. Мне кажется, нам следует постараться, чтобы бездумно их не уничтожить.

Негативное влияние глубоководной добычи усугубляется еще и тем, что придонный слой океана еще не исследован полностью. Многие геологические, химические, физические и биологические процессы, происходящие сейчас в глубинах океана, – те же, что происходят уже миллионы или даже миллиарды лет, – все еще не изучены. Я уверена в этом, поскольку мы постоянно находим на дне океана нечто новое. Как я рассказывала, недавно обнаруженные экосистемы помогают понять раннюю историю жизни на Земле, но еще они могут открыть для нас гены или процессы, которые, возможно, оказались бы полезными для медицинских целей или для сглаживания последствий климатических изменений. Но мы никогда не узнаем об их потенциальной пользе, если уничтожим всю экосистему.

Кажется, решение очевидно? Требуется просто запретить глубоководную добычу. Не допустим разграбления общественных ресурсов! Однако все не так просто. Нам нужны мобильные телефоны, ведь далеко позади осталась эпоха, когда телефоны висели на стене, и нам не вернуться обратно. Еще важнее, что нам нужны электромобили и ветровые турбины, поскольку мы хотим в большей степени опираться на возобновляемые источники энергии, а для этих технологий требуются металлы.

Думаю, есть другие решения. У нас на свалках больше металлов, чем мы сейчас используем. Если мы научимся лучше перерабатывать электронные отходы, снизится потребность в добыче. Однако перерабатывающая промышленность такого рода пока не достигла необходимого масштаба. Мы должны развивать подобные технологии или уменьшить свою зависимость от редких металлов. Например, уже существуют прототипы литий-железо-фосфатных аккумуляторов. Не исключено, что решение можно найти и под поверхностью Земли. Один из важнейших стимулов для выпуска аккумуляторов – крупномасштабное запасание энергии, периодически получаемой из возобновляемых источников. Превращение этой энергии в энергетически богатый водород и его закачивание под землю могло бы стать чистым, недорогим и эффективным методом хранения энергии, не требующим истощения минеральных ресурсов планеты11. Это многообещающая технология, и, хотя она не решит проблему добычи лития для производства новых мобильных телефонов, она позволит снизить потребность в крупномасштабном, промышленном хранении энергии, получаемой от солнца или ветра. Конечно же, у обитателей земных недр может быть свое мнение насчет хранения водорода, как и насчет хранения диоксида углерода. И поэтому для разработки этой новой технологии нужны исследователи, разбирающиеся в специфике подземных микробов.

Глубоководная добыча быстро продвигается вперед, плохо это или хорошо. Бет Оркатт из Океанологической лаборатории Бигелоу, возглавляющая программу “Ускоритель исследований биосферы океанической земной коры”, которая финансируется Национальным научным фондом США, недавно в разговоре со мной заметила, что одним из способов защиты этих чувствительных экосистем могло бы стать сопротивление потребителей: “Если общество будет настаивать на том, чтобы запретить использование в цикле производства и сбыта тех металлов, что получены неэкологичным способом глубоководной добычи, компании, хотелось бы надеяться, прислушаются. Такие крупные производители, как BMW, Google и Samsung, уже подписали мораторий на использование любых металлов, полученных за счет глубоководной добычи, пока этот процесс не станет экологически устойчивым”. Кроме того, не за горами введение сертификации ответственной добычи (по аналогии с сертификацией о неиспользовании детского труда), что тоже может стимулировать переход к экологически безопасным способам добычи.

Готова поспорить, что, учитывая характер законов о территориальных правах на разработку океанского дна, некоторые страны выберут неэкологичную технологию добычи. Пока я пишу эти строки, Норвегия, Япония и Острова Кука передали подрядчикам свои права на исключительную экономическую зону для проведения разведывательных работ. Папуа – Новая Гвинея поначалу намеревалась проводить добычу в своей исключительной экономической зоне, однако компания Nautilus[71] вышла из проекта, сочтя его экономически невыгодным, что привело к большим финансовым потерям для страны.

В чем же должно заключаться разумное международное регулирование? Это еще предстоит определить. Добыча полезных ископаемых на протяжении всей истории человечества оставляла за собой мрачный след, поскольку прибыль концентрировалась в руках нескольких человек, а окружающая среда разрушалась для всех. Глубоководная добыча может уничтожить минеральные башни, выстроенные микробами в ходе химических реакций, а также погубить виды животных, обитающих вблизи гидротермальных источников. Она может разрушить места обитания трепангов, крабов, креветок, рыб, осьминогов, актиний и крохотных ракообразных, пробирающихся по дну океана, на многокилометровых расстояниях.

У меня нет готового ответа на вопрос о глубоководной добыче, но я совершенно точно знаю, что эта промышленная деятельность в своей теперешней форме вредит здоровью