Время Энджи - Алексей Сергеевич Жарков

у знакомых ребят зубастика. Другая команда, тоже как раз крутились неподалёку. А Зубастики, помнишь, наверное, такие прищи, выглядят как дети, мелкие, щуплые, лица, глаза, руки, ноги, всё как у людей. Пока рот не откроет – совсем как человеческий ребенок. И отправили его к той машине. Главное было, чтобы наш зубастик за дверь проник, остальное – дело техники. Сам знаешь. Атом, конечно, гений в этих хитростях. Машина не пускала никого, а ребенка пустила даже несмотря на то, что её биодатчики наверняка верещали, как проклятые. Они же работали, не могли не работать, так что машина ясно понимала, что к ней идёт. Взрослый, опытный зубастик с парализатором тэ-сознания.

Никита почувствовал, как подкашиваются его ноги. Ему стало душно. «Парализатор, зубастик, биодатчики… выглядит, как ребенок… Тритон, наверное, не ожидал такой подлости… старый добрый Тритон…».

– В общем, с машиной мы разобрались без осложнений. Атом забрал себе голову, там было что-то невероятное, больше пяти тысяч квокк… Мы собирались её взломать и выяснить, с кем из ребят она общалась, если, конечно, она вообще с кем-то общалась. Ну и доступ к данным тоже мог помочь, всё же пять тысяч с лишним… это, сам знаешь. – Иоши-ишои довольно крякнул.

– А где сейчас эта голова? – стараясь не выдать волнения, спросил Никита.

– У Атома, конечно. Он её с собой носит. Ценная вещь, мы же её так и не сломали, а пристроить оказалось некуда, она по размеру подходит только серьёзным машинам. Тритонам, орбитерам, командным секциям, короче, в чайник не вставишь. Так что, Атом оставил её на особый случай. Потому что, я же говорю, тогда сломать не успели, а потом уже не нужно стало. Всё оказалось намного проще – ты сам вышел за периметр. Один, как мы и хотели, да еще и с собственным визором, который мы сразу же проверили. Он же импортный, там даже ломать ничего не нужно, всё читается и так. Правда, ждать тебя пришлось почему-то дня два или три, уже не помню. Мы-то думали, ты сразу выйдешь. Уже стали сомневаться, вдруг вы с машиной через инфополе не общались, и ты не знаешь про неё ничего – выходит, мы зря её отключили. Был такой неприятный шанс. Сидели на нервах, голодные, без воды. Но ты вышел. Один. Идеально. Дальше снова – дело техники. Надеюсь, мы тебя не сильно тогда напугали?

Шум в голове Никиты заглушил дальнейшие слова, шум этот сделался невыносим. Ему показалось, что стены загудели, и начали скрипеть, раскачиваясь из стороны в сторону, что он не идёт по коридору, а падает в него, словно в яму, стучась головой о невидимые уплотнения пространства: бум… бум… бум… И так бесконечно, и непонятно, как это остановить.

– Значит, – с трудом подбирая слова, произнёс Никита, – он так с ней и ходит?

– Кто? С чем?

– Атом.

– А, ну конечно. Он говорит, что это на особый случай. Но я не знаю, что он имеет ввиду. Себе же он её не вставит, когда этот особый случай наступит, а для чего она еще нужна, вопрос.

Никита отключил связь, и уставился на шедшего впереди Атома, на колебания его тела, вправо-влево, вправо-влево, словно дрожащая стрелка сломанных часов, угодивших в пространство без времени. Застрявшая в вечности или наоборот, саму эту вечность породившая. В голове вертелись страшные, непривычные мысли. «Сбить с ног, ударить, забрать». Никиту бросило в жар, мысли запутались. Надо успокоиться, переключиться, обдумать всё. А для начала – вернуться домой, отдохнуть, успокоиться. Вот только где теперь его дом? В тёмных углах пиратского логова этих псевдо-людей или внутри периметра Ретиры, где он оставил всю свою прежнюю жизнь. Вдруг стало понятно, словно дверь открылась, и включился свет: все эти годы они держали его только затем, чтобы решить с его помощью свои личные проблемы. Открывать им двери, включать роботов, находить нужные вещи. Или нет, всё это – ничтожные мелочи, им нужна была вся Энджи. Вот зачем они так долго и старательно тащили его к своей цели, прикрываясь высокими идеями, и заставляя его самого думать, будто это не их цель – а его. Стать Капитаном – ну конечно. Спасти человечество – да, сейчас.

И ведь он купился на эти раздутые слова, на мемориал последнего Капитана, на сказки про заканчивающуюся воду, энергию, бесконечного Клауса и всё остальное. При том, что сам никогда не хотел становиться Капитаном. Ему хорошо было и так. Зачем ему эта неподъёмная ноша с непонятной, зловещей ответственностью, про которую ему говорил еще Денис. Или, может быть, Денис его предупреждал об этой опасности. Ведь его капитанский ген, как дорогая голова в чужом скафандре – непременно привлечет желающих ею воспользоваться.

Никита почувствовал боль в зубах, всё это время его челюсти были отчаянно сжаты. Он сделал глубокий вдох, облизал пересохшие губы. Как же хорошо, что этот дурацкий экзамен, скорее всего, успешно провален. Такие ответы вряд ли сделают его Капитаном. Вот и замечательно – от одного этого слова его уже начинало тошнить. Не такой ценой, сколько сил на это потрачено, сколько времени, сколько разумных существ они из-за этого убили?

Он осмотрелся, едва заметные иконки, сопровождавшие его, когда был надет визор, висели на своих местах. Никита открыл карту, и от удивления остановился. Огоньки возбуждённых датчиков мерцали уже не только рядом с первой из закрытых им дверей, но уже и перед второй. Кроме этого, остальные щупальца спрута точно втянулись. Клаклы набросились на препятствие так, словно ждали, когда оно перед ними возникнет. Когда и где, причинившие им столько горя пришельцы, начнут заметать за собой следы. От сознания собственной ошибки у него закружилась голова. Не надо было давать им эту подсказку, глупая неосмотрительность, суетливое решение. Неожиданно Никита понял, что именно этот его просчет может привести к чему-то очень плохому. К беде, как выражалась в таких случаях Лета. И в этом коротком слове, с виду «безобидном», скрывалось жуткое, необратимое, мгновенно меняющее всю твою жизнь событие. Что-то такое, чего не следовало допускать ни в коем случае. В груди застучало, ноги стали подкашиваться. Одновременно с этим он заметил небольшую зеленую точку, возникшую рядом с иконками визора, и уведомление о двух новых сообщениях.

Первое из них начиналось со слов «Капитан, капитан, улыбнитесь…».

6. Жаба

Юмор прежних иногда шокировал. В их мире, давным-давно, наверное, было намного проще и спокойнее жить, раз можно было