Время Энджи - Алексей Сергеевич Жарков

– Не помню, я же много лет живу, ты вот разве можешь вспомнить откуда что знаешь? Нет, наверное. Хотя тебе и тридцати нет, а мне раз в десять больше… я очень много знаю. А еще больше забыл. Помню что-то, а откуда помню – не помню.

Никита замолчал, не зная, что ответить, но ему понравилось то, что разговор отвлекает его от блуждания по закоулкам невнятных воспоминаний. Он спросил:

– Иоши, скажи, а сколько у тебя всего тел?

– Одно, – последовал быстрый ответ. – У меня одно тело, просто оно находится в разных местах одновременно.

Подумав, Никита решился на давно волновавший всех вопрос:

– В скольких?

Иоши-ишои замолчал, потом ответил, словно тоже решившись.

– В трёх.

Пауза.

– Да, небольшая моя тайна, – продолжил Иоши-ишои, – но я думаю, теперь нет смысла скрывать. Ты же мне поможешь. Не представляешь, как долго я этого ждал, мы все ждали, каждый из-за своего, но вот я из-за этого. На Энджи всё такое похожее. Заблудишься, и все, считай пропал, всё кругом одинаковое. Это третье место я никак не могу опознать. Я там с другой компанией, прикидываюсь немым, чтоб не лезли. Такие же бродяги.

– Ничего себе, – сказал Никита. – А как тебе капитан может помочь?

– У капитана нулевой доступ… он может столько… ты, я думаю, сильно удивишься, когда обо всем узнаешь… Капитан поможет… ты поможешь мне найтись. Не представляешь, как меня достало это… мне бы только найтись.

Иоши-ишои неожиданно замолчал.

– И что будет? – спросил его Никита.

– Я… – с волнением продолжил Иоши-ишои, – встану рядом сам с собой и обнимусь. Мне кажется, если я сам с собой обнимусь, всё это закончится. Да, я понимаю, звучит глупо, но я… Ну, а почему бы и нет?! Должна же у человека оставаться надежда, иначе зачем всё… Раз это началось как-то… Как-то оно должно закончиться? Ведь всё всегда заканчивается.

Помолчали.

– Ты не представляешь, как меня замучило это состояние… страшно достало, ты даже не представляешь. Это невозможно представить, – продолжил Иоши-ишои. – Так что, Никита, я очень рад, что ты станешь капитаном, и все рады, и ты не злись не обижайся на Атома, он бывает грубый. Ты же знаешь. Он сейчас нервничает, он, наверное, больше всех сделал для этого. Мы вообще не верили поначалу. Это же целая история.

– Что за история? – вяло спросил Никита.

– Старая, – повторил Иоши-ишои, как будто вспоминая. – Мы шли в сторону Ретиры. За батареями, кажется… как всегда за батареями, и в одном из переходов услышали возню. Голоса, топот. Сразу поняли, что это кто-то неопытный. Стали наблюдать, проверили карты, оказалось, шумят в тупике. Помню, как мы удивились. Так шуметь, да еще в тупике… ты понимаешь, с одной стороны смешно, конечно, но Лета быстро поняла, что это дети… – речь Иоши-ишои сделалась тяжелой, отрывистой. Наконец, он и вовсе замолчал.

– И что было дальше? – спросил Никита.

– Прям плохо. От этого аммиака. Надо бы сделать привал. Отдохнуть, ноги выпрямить. Спина болит, живот крутит.

Никита почувствовал, как забилось его сердце.

– Так вот там были дети. Мы решили их спугнуть. Дураки же. Пустили транспортёр без поддержки, он шумел, по полу. Дети убежали. Мы зашли посмотреть, а там нетронутый отсек. Был заперт лет триста. Сильная дверь, замок. Раньше таких было много, тогда двери рвали, замки ломали… Но здесь дети. Заур посмотрел, дверь просто открыли. Невероятно. Мы вывозили добро дня три, а потом поняли. Вот тогда. Атом прямо загорелся. Сказал, что только один человек на Энджи способен на такое. Он знал про Капитанов. Не помню откуда. Что-то мне прям совсем тяжело, – вздохнул Иоши-ишои, и продолжил. – Он сказал, что если там Капитан, то он может не только двери открывать, но и вытащить нас всех. Из этой жопы. Но… Проблема в том, что в Ретиру. Туда нам проход закрыт. Там власти безумны. Как и везде, впрочем… Атом сказал, что мы должны тебя забрать. Что это последний шанс. Для всех. Тогда мы устроили засаду. Но детей было трое, как понять, кто нам нужен? Атом сказал, что надо забрать только одного, и чтобы без свидетелей, иначе люди с Ретиры заподозрят. И у нас будут проблемы. Тогда мы стали наблюдать. Долго следили. Пришлось даже перебазироваться. Выяснили, что дети ходят к старому роботу. Удивительно, но мы о нём даже не знали. Он так здорово прятался, поэтому, наверное, и уцелел. Огромная боевая машина. Совершенно автономная. Не наша мелочь. Хотя что я, ты сам знаешь.

В шлеме послышалось тяжелое дыхание Иоши-ишои, затем оно прервалось, и через некоторое время его рассказ продолжился другим голосом. Голосом того Иоши-ишои, который стоял у двери и не надышался аммиаком.

– Что-то мне плохо, извини.

– Так что было дальше? – с нетерпением спросил Никита.

– А дальше самое интересное. Атом предположил, что капитаном окажется тот из ребят, кто не побоится отправится к роботу один. Тут, если честно, я его не совсем понял, потому что среди троих, уж извини, самой смелой выглядела девочка. По крайней мере, нам так показалось. Но Атом сказал, что дело тут не в смелости, а в другом. Конечно, капитаном могла оказаться и девчонка, хотя это и маловероятно. С точки зрения Энджи, наверное, разницы нет, человек он и есть человек. Однако Атом твердил, что это непременно должен быть мальчик. Уж не знаю, почему. Нам нужно было ребят как-то разделить. Долго ломали голову, придумать никак не получалось. И тогда Лета сказала, что раз вы ходите втроем, значит должны подбирать для этого время, удобное для всех. Если мы хотим вытащить кого-то одного, значит, нужно сделать так, чтобы вы не успели собраться. Нужно, чтобы произошло что-то чрезвычайное, но вместе с тем очень важное, требующее непременного выхода хотя бы одного из ребят за периметр. И тогда мы решили поговорить с машиной.

– С Денисом…, – беззвучно прошептал Никита.

– Однако, машина оказалась несговорчивой, ощетинилась пушками, закрыла все двери. Сложный случай, но ты теперь знаешь, брали и не таких. Правда, договориться с ней так и не удалось. Силой брать было рискованно. Мы тогда уже чуть не отказались от всей затеи. Чуть не бросили всё, уже сворачивали лагерь, но Атом придумал одну хитрость. Мы одолжили