Граф Суворов. Книга 17 - Иван Шаман

— Александр сказал, что мы совершим правосудие. И это правильно, так должно быть, — проговорила она, с трудом сдерживаясь. — Но я вам обещаю, эти уроды заплатят за смерть каждого из наших близких. Они будут умирать медленно. И если орден Богородицы доберётся до них раньше служителей закона, так тому и быть. И пусть живые позавидуют мёртвым!

На это многие ответили сухими тихими аплодисментами. Правосудие для них показалось слишком долгим и далеким. А вот месть — простое, животное чувство, которое сейчас было близко слишком многим. Люди были ранены, люди кричали от душевной боли, ревели и отчаянно искали быстрого выхода.

И видят боги, я хотел его дать. Прямо сейчас, немедля вмазать по столицам всех европейских государств, чтобы они все сдохли! Чтобы, по крайней мере, почувствовали, каково было сейчас мне. Всем нам.

Но в то же время я прекрасно понимал, что горе туманит мой разум. Что даже очищением и контролем чакр я не могу избавиться от чувств, разъедающих меня изнутри. И действуя сейчас на эмоциях, я могу наломать таких дров, что страна погрузится в мировую войну без остатка.

Поэтому я впервые в жизни сходил исповедоваться, даже не слушая, что говорит Иоанн. А может, он и ничего не говорил — слишком хорошо понимал моё состояние. А потом дал зарок: никаких убийств до поминок, никакой мести до того, как разум очистится. Сорок дней.

Но прежде отдал приказ.

— Найдите их всех. До единого. Отследите, выясните, кто укрывает, кто снабжает, где прячутся. Каждый, кто участвовал в нападении, должен быть известен. Даю вам месяц.

Лига Наций. Париж. Лувр. Резиденция императорского дома.

— Поздравляю, ваше величество! Благодаря вашей мудрой тактике России был нанесен такой ущерб, от которого они никогда не оправятся, — улыбаясь и кланяясь, говорил барон Бокх. — По сведениям разведки, их царёк каждый день ходит в церковь и молится. Даже не ездит на обычные учения и не проводит тренировки. Он сломлен!

— Отлично, просто отлично, — довольно улыбнулся Людовик Объединитель. — В этом есть и ваша заслуга. Ваши советы и сети шпионов оказались незаменимы. Поэтому я жалую вам титул графа Шампанского. Знаю, вы любите эту провинцию, а теперь в вашем владении окажутся её лучшие виноградники.

— Благодарю вас, ваше императорское величество, — ещё сильнее склонился новоиспечённый граф Фридрих Бакен Шампанский

— Следует ли нам добить раненого зверя или дать ему истечь кровью? — мило улыбаясь, поинтересовался Людовик. — Возможно, сейчас тот самый момент, когда падающего нужно слегка толкнуть.

— Вы совершенно правы, ваше императорское величество, но мне кажется, что пока ещё слишком рано. Страна уже начала разваливаться. Тут и там творится самосуд. На улицах посреди белого дня убивают ни в чём не повинных пшеков, — не меняя выражения лица, ответил Фридрих. — Стоит немного подождать, пока никем не контролируемое насилие разрастётся и вызовет гражданские волнения. А после за ними рухнет и экономика.

— Думаете, это реально? — спросила Виктория, относящаяся к заявлениям графа скептически. — Хорошо, если так, но не ослабляйте удавку. Пусть ваши агитаторы работают в десять раз усерднее, пусть их заводы встанут, а граждане выйдут на улицу.

— Всё, чего пожелают ваши величества, — склонился Фридрих, не скрывая улыбки.

Это была настоящая победа, как ни крути. И дело было даже не в титуле, хотя он сам по себе был приятным дополнением.

Европа всё глубже увязала в конфликте с Россией и Большой Азией. Ей требовались все новые виды вооружения, все больше снарядов, больше судов, больше всего. И лишь общество, заметно ослабевшее после гибели острова Теслы, могло всё это поставить. Заказы и деньги лились рекой.

А на эти деньги они формировали собственную армию. Почти не скрываясь. Члены ордена Асклепия, сироты, обрабатываемые всю жизнь, а теперь увидевшие, что доктрина о конце света — это вовсе не иллюзия, а единственная правда, стали основой их войск. Среди беженцев вербовались самые крепкие и агрессивные. Среди недовольных аристократов — самые сильные и умелые.

Ещё несколько лет — и всё будет готово. И монархия им больше не понадобится.

Священная Римская империя. Берлин. Королевский дворец.

— Батюшка, — принцесса сделала безупречный реверанс.

— Встань, доченька, — тут же отмахнулся Вильгельм Третий, безумно довольный, что его чадо вернулось. — Рад, что ты жива и здорова.

— Разве могло быть иначе? — тряхнула пышными белокурыми волосами Луиза.

— Ты так похорошела, повзрослела, стала настоящей юной леди, — улыбаясь, произнесла императрица. — Я бы сказала, что тебе самое время замуж.

— Я тоже, и прилетела, чтобы получить ваше благословение ещё раз, — неожиданно спокойно сказала принцесса.

— Вот как? Ты меня радуешь всё больше. И кто же твой избранник? — спросил император Вильгельм.

— Батюшка, вы, должно быть, шутите? — чуть вздёрнув носик, зыркнула на отца Луиза-Тереза Бурбон. — Его императорское величество Александр Романов!

— Это что, какая-то неуместная шутка? Или ты сумела влезть к нему в постель во время траура? — лицо матери стало жёстким, а губы побелели от напряжения. — Понимаю, тебе тяжело далась роль заложницы, и я рада что ты вернулась…

— Я вернулась лишь, чтобы получить ваше благословение и помощь, — сохраняя спокойный и твёрдый тон, ответила Луиза. — Со времени смерти Инги я лишь ещё раз убедилась, что Александр сильный и достойный человек, который должен стать моим мужем.

— Так в чём проблема? Я не отзывал своего разрешения. Тебя не похищали, не увозили силой, — начал закипать Вильгельм, потому что встреча с дочкой пошла совсем не по плану. Не так он её себе представлял. — Или так твоё подсознание просит о помощи, чтобы мы заперли тебя в твоих покоях на время, пока ты не одумаешься?

— Моё решение твёрдо. Я точно знаю, что это должно произойти, и прошу… поспособствовать нашей свадьбе. Возможно, предложить за меня достойное приданое, — последнее она произнесла куда тише, но довольно чётко.

— Ты сама сокровище, которого никто недостоин. Умница, красавица, и в силе прибавила, как я погляжу, — покачал головой Вильгельм. — А если этого недостаточно, то ты дочь своих родителей. Принцесса императорских кровей. За твою руку должны бороться сильнейшие дома Европы. Уже борются! Мне пришла целая кипа предложений от герцогов и даже королей!

— Даже