Господин следователь 16 - Евгений Васильевич Шалашов

— Болтун — находка для врага, — выдал я фразу, которую запомнил со времен детства.

У отца в каком-то из кабинетов (не то на Камчатке, не то в Кяхте, не то уже здесь, в Подмосковье) висел плакат. Точнее — репродукция плаката, где изображен дядька, болтающий по телефону, а его в это время подслушивает враг — в очках, и с оттопыренным ухом.

Вру. Плакат висел не в кабинете, а в другом месте.

— Правильно сказано, — кивнул государь.

Может, заказать Полинке такой плакат? Правда, с телефонной связью у нас не очень — в Окружной суд до сих пор кабель не протянули, хотя в МВД и в Минюсте связь уже есть, но на перспективу.

— Николай Иванович, вы разбойников проверяли? — спросил император.

Я даже рот открыть не успел, чтобы поинтересоваться — а зачем особому отделу Канцелярии Его Величества проверять каких-то бандитов, как Николай Иванович отозвался:

— Так точно, проверял, с этой стороны все чисто. Англичане нередко используют бандитов в своих целях, но тут самые обычные преступники. И то, что произошло на набережной, просто случайность.

Это что, «особист» проверял хулиганов на связь с английским посольством? Не слишком ли много чести для гопстопников? А еще — а как он их проверял? В камере подсадил «наседку»? Скорее всего, именно так. Но вряд ли у Наволоцкого имеется своя агентура для подобных целей, скорее всего, использовал людей Сыскной полиции. А ведь ни Казначеев, ни иные прочие, мне об этом не говорили.

— Итак, мы знаем, что англичане недовольны статьями и очерками, имеющими антианглийскую направленность, еще им известен автор, — резюмировал император. — И что дальше?

— Думаю, для начала они попытаются договориться с Иваном Александровичем по-хорошему, — ответил главный особист. — Предложат ему деньги, а если откажется, то отыщут иные способы воздействия. Слабых мест у графа Чернавского достаточно, отыщут, куда бить. Вон, хотя бы через Полину Онцифирову.

— А что с Полиной? — нахмурился государь. — Полина Андреевна возведена в ранг фрейлины, она под покровительством императрицы.

— Да, точно, — вздохнул Наволоцкий. — Но отбрасывать такой вариант не стоит. У мадмуазель Онцифировой сложные отношения со своей семьей. Можно предположить, что некто попытается натравить официального отца мадмуазель Онцифировой на Ивана Александровича.

А что может сделать мне директор Азиатского департамента? И смысл-то ему что-то делать?

— Андрей Васильевич уже устраивал мне проверку, — сообщил я. — Более того — собирал обо мне сведения, даже в Череповец своего чиновника отправил, остался доволен услышанным. И мы с ним обсуждали пребывание его законной дочери в нашем доме.

Интересно, а не «вложил» ли я Андрея Васильевича? Не исключено, что чиновника, должного выполнить роль детектива, действительный статский советник отправлял не за свой счет, а за счет казны. Выписал, скажем, ему командировку, прогонные выплатил.

К счастью, государь не обратил внимания на такую мелочь.

— Мы с Иваном Александровичем пришли к выводу, что пока следует подождать развития событий, — сказал Наволоцкий.

— Да, я помню, вы мне докладывали, — кивнул император. — Просто, из-за случая на набережной я решил, что англичане уже предприняли определенные шаги. Все-таки, — улыбнулся Александр Третий, — мы с графом Чернавским принадлежим к ордену святой Ксении, и братьям-рыцарям положено волноваться друг за друга. И о нем очень беспокоятся.

Государь император встал, давая понять, что аудиенция закончена, и мы с гвардейским полковником немедленно вскочили.

Я был слегка разочарован. И что, и это все? А уж я-то ждал чего-то такого, этакого. А то, о чем мы разговаривали, можно было решить и без меня.

— Над чем вы сейчас работаете, Иван Александрович? — неожиданно спросил государь.

— В смысле — над каким делом, или над каким очерком? — не понял я, потом сообразил, что судебные дела, ежели они не чересчур важные, императора не интересуют, поэтому поспешно сказал: — Хотел вкратце изложить русским читателям некоторые идеи мистера Мак Грегора. Или он сэр?

— Какого Мак Грегора? — вскинул государь очи, а его рука, уже протянутая для прощального рукопожатия, опустилась вдоль августейшего туловища.

— Мак Грегора, английского генерала, а уж какая у него должность — не могу знать, — честно сообщил я, потому что о Мак Грегоре вспомнил только сейчас, да и то, с перепуга.

— Чарльз Меткальф Мак Грегор, генерал-квартирмейстер индо-британских войск, — тотчас же уточнил Наволоцкий. — Кстати, он не мистер, а сэр Чарльз, потому как пожалован рыцарским орденом.

— Ну-ка, садитесь обратно, — приказал государь и мы с Наволоцким плюхнулись на свои места.

И чего это они так напряглись? А, елы-палы. Это для меня Мак Грегор — или, Макгрегор, глубокая история, а сейчас он кто? Могу, разумеется, ошибиться, но генерал-квартирмейстер является начальником британской разведки в Индии. Наш современник, а еще — матерый вражина.

И чего я про Мак Грегора-то вспомнил? У меня же еще лорд Байрон не закончен, времени не хватает.

— Иван Александрович, а какие идеи Мак Грегора вы собираетесь изложить читателям? — поинтересовался император. — Да, а откуда вы их почерпнули?

Так, что-то мне эти вопросы не нравятся. Начинает походить на допрос.

— Я слышал о его книге, изданной в Британии, — осторожно сообщил я. — Называется «Оборона Индии». Николай Иванович, есть ведь такая книга, я не ошибся?

Я перевел взгляд на Наволоцкого, тот кивнул, заметив:

— Книга издана в прошлом году ограниченным тиражом — двести экземпляров. Она даже не у каждого члена парламента имеется.

Похоже, что я чуть не влип. Или все-таки влип? Возможно, что труд Мак Грегора и в самой Британии является секретным или для служебного пользования. Судя по всему, «особый» отдел Канцелярии о книге знает, но получить для себя экземпляр пока не может. Придется что-то срочно соврать, а что врать? Не скажешь, что я читал не саму работу Мак Грегора в далеком будущем, а ее краткий пересказ в какой-то книге, посвященной «Большой игре». У нас в универе спецкурс был, по русско-английской внешней политике. Значит, врать следует правдоподобно.

— В прошлом году, когда я в Москве экзамены за университетский курс сдавал, возле библиотеки познакомился с англичанином. Он такой, — сделал я неопределенный жест рукой, слегка скривил губу для большего правдоподобия, — такой… типичный англичанин, средних лет, с вытянутым лицом, в клетчатом костюме, представился как Джон Смит, мы еще посмеялись, что оба Вани. Поговорили об английской литературе, о русско-британских отношениях. Я ему свое англофобство не выказывал, зато Джон, к моему удивлению, является русофилом. Вот он и поведал, что имеется такая книга. Кто-то из его родственников обитает на самых «верхах», дал этому Джону прочесть. Я